И что делать теперь? Как себя вести, зная, что весь год причиняла лучшему другу сплошные неудобства, разочаровывала его? Просто принять и забыть, стараясь исправиться? Но наедине с собой снова начну анализировать и мучиться от выводов. Постараюсь бороться, но всё равно проиграю, ибо на самом деле слабая (прости, бабуля, но мне не быть такой, как ты), ни прощения не заслуживаю, ни помощи. И откуда такая уверенность, что после всего, что случилось, Дэйв захочет помочь?
Пока он обижен – надежды на спасение и прежнее отношение нет. Я опустилась в его глазах, стала обузой, удобно устроившейся у него на шее. Но я этого не хотела!
Был бы способ вернуть всё назад…
Прошло гораздо меньше получаса, прежде чем раздался стук в дверь. За это время я успела поставить на плиту чайник и осознать, что груз вины невыносимо тяжело давит на грудь. Прямо как после смерти бабушки. Главное не свалиться с депрессией и не доводить себя до потери памяти.
Я открыла дверь в полной готовности встретить враждебный настрой с распростёртыми объятьями, просто потому, что Дэйв всё-таки приехал, хотя имел полное право отказаться и от разговора со мной, и от дальнейшего общения. Он даже не успел зайти, как я, сделав шаг навстречу, упёрлась лбом в его плечо, запустила холодные руки под свитер и постаралась спрятать уставшее заплаканное лицо в тёплое пальто, размазав по клетчатой серой ткани пыльную пудру. Друг привычно пригладил мои волосы, недовольно пробурчал заботливое: «Не стой на холоде», — и, разорвав объятья, прошёл в дом.
Маленькая прихожая, залитая лучами восходящего солнца, заполнилась запахами бензина и едкого газа: Дэйв приехал на машине. Но с какой скоростью надо было мчаться, чтобы добраться от Бэза до Фулхэма за столь короткое время?
Я взглянула на блестящие от мороза глаза друга, ожидая объяснений, но парень продолжал раздеваться: кинул небольшую сумку на полку для обуви, стянул пальто, повесил его на свободные плечики, отряхнул пятно от моей косметики, сбросил новые берцы и лишь затем, немного подумав, все же обратился ко мне, взмахнув рукой: «Вот теперь привет. Заждалась?»
Из глубины дома раздался свист закипевшего чайника. Я отрицательно мотнула головой и убежала назад, прижав холодные пальцы к разбитой губе. Почему-то ответить другу на столь простой вопрос оказалось непосильно сложно.
По жизнерадостному приветствию казалось, что Дэйв находится в относительно хорошем настроении, но стоило только вспомнить, как он был зол и обижен на то, что я не иду навстречу и отклоняю все предложения, топчу его доброту и постоянно пользуюсь безотказностью, как сердце щемит в осознании: его терпение не бесконечно. Так больше продолжаться не может, и теперь всё зависит только от сегодняшнего разговора, от нас самих.
Дэйв проследовал на кухню и застал меня за разливом чая. Я торопливо и нервно помешивала сахар в глубокой чашке, то и дело поправляя рукава мешковатого папиного свитера, стараясь скрыть синяки и отсутствие серебряного браслета с вишенкой, который разлетелся вчера в гостиной Пола Уайтхеда от очередного яростного удара. На месте счастливого талисмана осталась только вмятина. На душе чувствовалось примерно тоже.
— А пожевать чего-нибудь есть? — поинтересовался друг, усаживаясь за стол. Я снова мотнула головой, задумавшись о том, что с утра ела старые кукурузные хлопья. Но стоит ли их предлагать? — А то я после визита в кафе вчера днём ещё ничего не ел...
А ведь верно: вчера у DepecheMode состоялся закрытый концерт – «полноценный гиг», как выразилась Джоанн, – поэтому не удивительно, что друг ничего не ел. Наверняка очень нервничал, поэтому и взял с собой Джо, которая его успокаивала, веселила и поддерживала.
Она точно лучше меня: такая светлая и веселая, интересная и активная, как сам Дэйв. Во всём лучше меня...
«Перестань, Чарла, не думай об этом так, будто завидуешь! — злобно я одернула саму себя и поставила кружку на стол перед другом. Но правда в том, что зависть разъедала изнутри язвительными замечаниями: — Ты сама вчера видела их отношения, видела, как эти двое подходят друг другу. Они могут вместе дурачится и быть собой. А ты – нет. И никогда не умела».
Бодрый и довольный Дэйв, не подозревающий о моём внутреннем противостоянии, охотно и жадно прильнул к горячему напитку. Я всё-таки неуверенно протянула:
— Есть хлопья, — и неосторожно указала на полку, обнажив запястье. — Правда, старые…
Занятый чаем парень не обратил внимания на синяк, с громким причмокивающим звуком допил содержимое кружки, отставил её и согласно потребовал:
— Тащи сюда, — затем вытер мокрые "усы" и указал на чайник: — И ещё чай нальешь? Сахара только поменьше положи, а то у меня ощущение, будто вся сладость в ком сказалась и в горле застряла. Знаешь, вот тут.