— И да, мне не нравится, что я всегда узнаю обо всём самым последним! — встрял друг. — Вспомни: о твоей практике в Карлайле я тоже узнал, когда уже было всё решено. И о бабушке. Есть ещё куча таких примеров. Но вчерашний день все предыдущие переплюнул: я узнал о том, что твоя мама в больнице, а отец в командировке, а ты сама собираешься замуж за менеджера! Это всё рассказала не ты, а другая официантка, пока я писал в книге жалоб. Нехилый вышел сюрприз, надо сказать. Весь вечер об этом думал, даже на сцене. Ты не представляешь, как я там сильно лажал из-за этого.
Я поникла. Мало того, что из-за меня у Дэйва вновь возникли проблемы, так еще и Берлина, которая никогда не была из тех, кто запросто доверяет личную информацию первому встречному, всё-таки проболталась о том, что со мной происходило. И кто её просил? Мог ли друг сказать что-то такое, что заставило бы немку сразу открыть все секреты? Или тогда она просто потеряла бдительность?
— Кстати, я в итоге не стал жалобу писать, — успокоившись, Дэйв отправил горсть хлопьев себе в рот. Дальнейшая его речь слышалась очень мокрой и хрустящей, и всё-таки он позволил себе договорить, не переставая жевать: — Даже… наоборот. Но это и не похвала. Потом сама прочитаешь.
— До праздников не получится – будем банкеты обслуживать, — я качнула головой и поджала под себя ноги. Дэйв вопросительно проследил за этим действием, снова опустив руку в пакет. Хотелось сменить тему. — Так что за рисунок? Ты подписал «семьдесят пятый, Бэз», но мы познакомились в Саутенде…
— Это и не было знакомством в полной мере, — торопливо перебил друг, — я тебя просто увидел, понимаешь?
— Нет. Это странно, потому что я тогда из дома боялась выходить.
Он вздохнул, отложив хлопья в сторону, и засмотрелся на яркую упаковку. А я боролась с чувствами неуверенности и непонимания, стараясь вспомнить тот год. Однако, как только в голове проносился вихрь из отрывистого образа аварии – кожа покрывалась крупными холодными мурашками, и мои тщетные попытки тут же прерывались.
Даже спустя столько лет тот фрагмент жизни причиняет много боли.
— Это было летом, — Дэйв внезапно оторвался от разглядывания пачки питательного завтрака и нахмурился. — Я тогда уже курил, и в тот день мы с приятелями решили, что нужно найти укромное место, где можно делать это без палева. Так-то наши родители не были против, но служители церквей, которые, вообще-то, тоже курили, всегда орали и даже могли побить. В общем, мы тернистыми путями прошли почти весь Бэз, наконец нашли полупустую улочку вдали от центра и священнослужителей, и спокойно уселись напротив одного из домов. Это был дом твоей бабушки. И вот тогда я тебя и увидел, там, перед домом.
— Возле дома, летом… — задумчиво хмыкнула я, всё ещё находясь в своих мыслях. Если возвращаться во времена, когда меня не отпускали свободно гулять по Бэзилдону, то на ум приходят только два варианта, чем могла заниматься в бабушкином саду.
— Ага, — подтвердил друг. — Помню, ты была одета в чересчур девчачий желтый сарафан, а в руках держала огроменную, больше твоей головы, лейку. Хотя легче было бы её на землю поставить.
Точно! Мы ухаживали за лужайкой после чаепития в качестве своеобразной «терапии», это было как раз после автокатастрофы. Значит, Дэйв меня увидел в июле, так как весь месяц был посвящен садоводству. Мы с бабулей выходили во двор и... я ощущала прохладный успокаивающий ветерок, с удовольствием любовалась высоким лазурным небом и с интересом осматривала окрестности, по которым строго запрещалось ходить одной. Только однажды, уже в августе, бабуля попросила меня добежать до магазина – сама она была жутко занята чем-то очень важным на втором этаже. Эта незапланированная вылазка заставила гордиться, и хвастаться перед Риком Фармером, моим первым парнем, мол: «смотри, как мне сильно доверяют!..»
Но сегодня это выглядит чертовски глупо и наивно. Особенно если учесть, что в остальное время прогулки ограничивались походом по заднему дворику.
— И ещё у тебя были очень длинные волосы и аккуратная челка, — стоило Дэйву это сказать, как и волосы отчетливо вспомнились. Они доставляли неудобства, потому что трудно промывались и заплетались, и еще спутывались в колтуны. Бабушка под конец года не выдержала – остригла их, чем спровоцировала конфликт с мамой. Она ещё долго обижалась на не устроивший ее результат стрижки – под мальчика! — Всё то время, пока я тебя рассматривал, ты усердно старалась скинуть её со лба. А потом вдруг обернулась, прямо на меня…