— А-а-а… — зевнув, отозвался однокурсник, затем выдавил смешок и признался: — Я об этом никогда не думал.
Я тоже.
Вибрация, чуть ранее давившая на позвоночник, смолкла. Вместо привычной длительной тряски и гула электрички вокруг ожили разговоры людей, а собственные неровные шаги откликались лёгким головокружением. На улице было прохладно – после распаренного вагона это особенно сильно ощущалось – я остановилась между лавочек на станции и выпустила изо рта сгусток пара.
Уайтчепел, чье краснеющее от мороза лицо выражало полное доверие и спокойствие, раскрыл кейс: «Кстати, Чарла, — и вытянул оттуда сверкнувшую на солнце цепочку, — ты ее оставила в кабинете, но я подумал, что твой лучший друг будет очень недоволен, если ты потеряешь его подарок. Хотя не знаю, как он бы себя повел, но я бы точно обиделся. Держи».
Я замешкалась в словах благодарности, и даже чуть опешила от счастья, но кулон приняла, быстро убрав его в карман.
Сид неуверенно улыбнулся:
— Может, тебе эти слова покажется эгоистичными и несуразными, учитывая наши с тобой, скорее, приятельские, чем дружеские отношения, но… Я был бы рад, если бы ты как-нибудь смогла проведать меня там, в Сент-Остелле. Как только я устроюсь нормально. Что скажешь?
И отчего-то почувствовалось некое облегчение. Я вдруг четко осознала, что прямо сейчас завершается один из важных жизненных этапов – студенчество. Больше не будет разных приколов, творческих заданий, эссе, ленивых прочтений учебников перед сном и беготни из Фулхэма в центр Саутенда, но связь с прошлым не оборвется, если будет, с кем поговорить о временах тяжёлой и весёлой учебы.
Я согласилась:
— Приеду, только если самой будет, чем хвастаться.
— Эй, я же тебя не для хвастовства к себе приглашаю, — возразил Сид, мельком взглянув на часы. — Это ж сколько лет может пройти, пока руку набьешь? Хотя твой настрой мне приятен, это означает, что ты явно не собираешься сидеть без дела. Тогда, может, обменяемся адресами? Я тебе письма слать буду.
— Открытки, — поправила я. — Лучше шли открытки. Они красивее.
— Ага, особенно если это открытки моего авторства. Не смотри так, я же шучу... — однокурсник протянул мне записную книжку. Я быстро начеркала свой адрес и вернула блокнот парню. — Хотя, может, будут какие-то пейзажи, которыми захочется поделиться. Ты тоже открытки слать будешь? Лучше звони, мне не нравится эпистолярный жанр. В любом случае, был очень рад с тобой учиться все эти годы бок о бок. Мне пора.
Мы обнялись на прощание, затем Сидни кивнул и бодро скрылся из виду в толпе.
Поёжившись от холода и крепче сжав кулон в кармане, я направилась прямиком в подземку, решив, что забегать домой нет смысла – не устала, до сих пор хорошо выгляжу и не хочу есть.
Дорога от Сити до Челси занимала сорок минут. Все это время пришлось ехать стоя, так как дотошные туристы набились в маленький вагончик битком, как сардины. От одной азиатки даже пахло рыбой – пришлось отвернуться и протиснуться чуть ближе к центру, но в таком положении исчезла возможность держаться за поручень. Вместо этого я схватила какую-то женщину за рукав – она была не против, даже улыбнулась. Как только локомотив снова набрал скорость, я отвлеклась на раздумья о предстоящем рабочем дне в кафе.
После визита Майлза дела в Иви Челси шли худо. Несмотря на бесконечный поток гостей, мы не дотягивали до установленной нормы заказов, так что Крису пришлось урезать зарплату всем сотрудникам и составить на эти деньги особое рождественское меню, более привлекательное для клиентов. Так как ситуация с денежной дырой обещала выправиться лишь к январю, алчный Уайтхед поспешил уволиться, «как истинный джентльмен», по-английски – о его уходе мы узнали со слов Решетича. Директор также поведал, что Пола приняли в один небезызвестный ресторан, где обещали большую зарплату и максимально комфортные условия, что бы это ни значило. Мне показалось на мгновение, что этим уходом Пол также разорвал наш контракт и всякие отношения, но это нужно было уточнить у юриста в тайне ото всех.
Крис поставил на временную замену менеджеру одну из своих знакомых, Зои Аддерли, а она, в свою очередь, попросила себе сменщика, так как работать по двенадцать часов с двумя выходными, подобно Уайтхеду, Зои не могла. В общем, путем нехитрых переговоров между сотрудниками, мы почти единогласно спихнули менеджерские обязанности на Стива, а Крис эту кандидатуру одобрил. В остальном сильных изменений не произошло: Бертольда Баумгартен, теперь таинственным голосом представляющаяся всем Берлиной, чем отпугивала некоторых особо впечатлительных клиентов, снова работала моим помощником, директор каждое утро на планёрках делился новостями и бесплатными газетами, мы все вместе обсуждали, какая музыка будет играть на фоне в зале и затем разбредались «по столам».