— В магазине Уиллера? — уточнил парень. Я кивнула. — Извините, не узнал вас. Так вы – дочь владельца?
— Да, помогаю папе иногда, хотя теперь, когда он уехал, приходится мне за всем следить, — я прикусила губу, крепче вцепившись в корку диплома. Не стоит рассказывать слишком многое, иначе сойду за нытика. — Он как-то поделился со мной, что вы музыкант, поэтому так часто берете классическую музыку, хотя она непопулярна. И, мне подумалось, может и в студии вы бывали в качестве музыканта?
— Раньше работал ассистентом, но в последний раз, да, бывал в студии в качестве музыканта, — парень повернулся полубоком, как будто собирался встать из-за стола, но говорить продолжал, не меняя дружелюбной интонации. Теперь он от чего-то выглядел заинтересованным, однако постоянно отводил взгляд на часы: — Записывали альбом «Tightrope Walkers» с ребятами из Real To Real. Это рэгги, рок, в стиле новой волны и энергичной попсы. Дикий коктейль, но звучит неплохо. На любителя. Собственно, именно поэтому этого я интересовался, когда вернется Чарльз. Хотел реализовать продажу альбомов через его магазин.
— Может быть, я смогу помочь?
— Не думаю, что это хорошая идея. Мы уже смогли найти реализатора, но спасибо за предложение, — парень приятно улыбнулся, — думаю, мы сможем договориться с вами в следующий раз.
Затем он снова взглянул на часы и выдохнул: «Мне нужно идти. Спасибо за приятную беседу, до свидания», — потом спешно накинул на себя куртку и быстрым шагом покинул кафе.
Я отложила диплом, ощущая в душе странное послевкусие от разговора – какое-то притворно-доброжелательное, как и сам парень. Проследила за тем, как юноша перешёл дорогу и скрылся среди голых деревьев в сквере.
— Ну, как ты? — Берлина, которую, судя по униформе, ещё не отпустили с работы, пришла с подносом в руке и тряпочкой. — Это последний стол на сегодня, и Ханс уже выехал.
— Как по-твоему, зачем нужно было сидеть столько времени, ничего больше не заказывая? — тягуче поинтересовалась я. — Чтобы поговорить с официанткой, а затем быстро уйти?
— Ты про этого резко очерченного мужчину? — переспросила Берлина, начав складывать посуду на поднос. — Кажется, он кого-то ждал. Может, тебя?
— Да ну брось! — я вдруг в восклицании стала похожа на маму, от чего тряхнула головой и смягчила тон. — Я серьезно не понимаю...
Эксцентричность парня вдруг объяснилась сама собой: фройляйн Баумгартен, убрав со стола чашку, обнаружила под блюдцем неоплаченный счет на несколько фунтов.
— Кажется, именно этого и следовало ожидать, да? — обыденно хмыкнула она, смахнув тряпкой хлебные крошки. Внутри что-то ухнуло вниз. Не мог постоянный клиент нашего магазина уйти, не заплатив за обед. Я сорвалась было с места, но боль, с силой пульсирующая в голове, не дала этого сделать. Берлина присела рядом. — М-м, Чарла, ты выглядишь бледной...
— Всё в порядке, — продолжала утверждать я, хотя на деле чувствовала себя ужасно. Попытавшись отыскать в своей сумке обезболивающее, наткнулась на кошелёк и решила хоть раз в жизни сделать доброе дело. — Не рассказывай Решетичу об этом инциденте. Я за него заплачу.
Юная коллега пожала плечами:
— Как бы тебе эта щедрость боком не вышла, — и, положив монеты на поднос, удалилась на кухню.
«Яркий свет»
Сообщение о скором возвращении родителей застало меня врасплох.
Я, потягиваясь, только встала с кровати, готовясь совершить утренние ритуалы, настраиваясь на очередной рабочий день, однако не успела выйти из комнаты, как из коридора донесся протяжный телефонный звонок.
Поспешив снять трубку, не заметила стоявшего рядом с лестницей табурета, споткнулась об него и почти тут же потеряла равновесие. В полете, стараясь ухватиться за что-нибудь, скинула с комода трезвонящий телефон и фоторамку с семейным портретом, разбив её вдребезги, и больно распласталась на деревянном паркете рядом с осколками.
Наступила секундная тишина. Я попыталась встать, выругавшись на саму себя за то, что не задвинула табурет после вечернего разговора с Дэйвом, и параллельно со мной из телефонной трубки донёсся прерывистый, обеспокоенный женский голос: «...ты? Что случилось? Всё в порядке?», — затем связь оборвалась, оставив после себя шипение.
Пока оператор пыталась наладить звонок, я успела подняться, выкинуть осколки и надеть тапочки, посчитав пол слишком холодным для хождения по нему босиком. При этом мыслей насчёт звонка не наступало, – лишь подняла телефон, прижала трубку плечом к уху, вздохнула и потеряла ушиб.
В зеркальном отражении таяло собственное очертание.