— Оу, — замешкалась я, взглянув на купюру еще раз. В голове промелькнула мысль выставить парня за дверь, указав на табличку, но остановило, внезапно, уважение, ведь посетитель проделал довольно долгий путь от кафе до сюда. — Если у тебя финансовые трудности, лучше оставь эти деньги себе… В самом деле, мне не было трудно заплатить за твой обед.
— Не поймите неправильно, мисс Уиллер, — он вскинул бровь, — я просто не могу позволить девушке платить за себя. Не в моих интересах оставаться перед кем-то в долгу.
Я непонятливо тряхнула головой:
— В этом действии есть что-то плохое?
— Или это просто неприятно, — подхватил он. — Еще не решил.
Я еле сдержала улыбку, но смеяться тут в действительности было не с чего. Посетитель оказался настойчив, и я, после непродолжительного и бессмысленного диалога, состоящего из его напористости и моих вялых отговорок, всё-таки придумала один-единственный разумный аргумент.
— Давай так: ты оставишь эти деньги себе, но вместо этого поможешь мне с уборкой сегодня. Если не занят, конечно. Отрывать от важных дел не буду.
Посетитель вздохнул, запихав руки в карманы: «Если вам такого рода помощь нужна больше, чем деньги, мисс Уиллер…»
— Чарла, — поправила его я.
Слышать свою фамилию каждый раз надоело еще в школе. Всегда считала, что со сверстниками нужно обращаться менее формально.
— Простите?
— Мое имя. Чарла. Просто напоминаю. — Я вернулась за прилавок и облокотилась на стеклянную витрину, подперев голову кулаком, вспомнив, как первый раз представился Дэвид-к-черту-формальности-Дэйв. Его глупое лицо при этом выражало такую глубокую вину! Смешно вспоминать. — И да, помощь сейчас важнее денег.
— В таком случае, Чарла, я мог бы сделать что-то для вас, — он, не выражая ни одной эмоции на лице, отошел обратно к двери, взял пакет, бутылки в котором снова загремели, и, собираясь выйти, схватился за дверную ручку. — Если вы подождете…
— Постой! — окликнула его я. — Как тебя все-таки зовут?
Но он снова не ответил, спешно выйдя из магазина, оставив за собой след от грязных ботинок и холодный уличный воздух.
Я вздохнула, проводив парня взглядом. Вернется он или нет – мне пора приступать к уборке. До прибытия самолёта оставалось чуть больше пяти часов.
Перевернув «A Night of the Opera» на сторону "В" (папа бы все дела бросил, чтобы послушать альбом Queen!), я взяла в руки тряпку. Протерла тумбу, стол и шкаф от скопившейся пыли, перебросила раскрытый журнал на прилавок, рассортировала остальную макулатуру по полкам, затем остановилась, осознав, что вечером придется делать все то же самое дома. Эта мысль породила множество других, но все они будто растворялись и только поддерживали мой боевой настрой. В ином случае я бы поникла и отложила все дела в долгий ящик, но не сегодня. Одна мысль о том, что совсем скоро смогу крепко-крепко обнять маму с папой, согревала душу. Побыстрее бы завершить уборку и пообедать в семейном кругу!
Закончив в захламленной каморке, принялась размашисто выметать пол во всем помещении. Снова выйдя в зал, прикинула, чем бы занять «резко очерченного», если он вдруг придет. Поручить ему инвентаризацию? Заставить вымыть стеллажи? Перераспределить товар? А ведь еще окна нужно протереть, а то снег с дождем сильно их загрязнили.
Я вытащила ведро, насыпала в него порошок, и поставила в единственную раковину, наблюдая, как вода вспенивает моющее средство. Радужные пузырьки переливались, освещаемые одной лампой, и лопались от собственного величия. Ха!
Интересно, какие фотографии из Ливерпуля привезет папа. Он обещал перед отъездом наснимать целый альбом, чтобы и Битлз, и корабли, и местные пейзажи, и архитектуры – не остались без внимания.
А мама... Как она сейчас выглядит, интересно? Поправилась ли? Как провела время у Франке? Столько всего предстояло сегодня узнать, что нетерпение вырывалось резкостью движений и обостренным вниманием.
Колокольчик над дверью звякнул, когда я вытаскивала тяжелое ведро из раковины. От усилия и усталости мои рыжие волосы прилипли к холодному мокрому лбу. Пот пропитал футболку, и вдруг стало стыдно выходить из уборной в таком виде. Хотя парень явно не стеснялся показаться неряхой. Или это не он вернулся, а кто-то другой не заметил таблички, точно оповещающей о том, что магазин закрыт?
Я торопливо отодвинула ведро и прислонилась к двери, приоткрыв ее, выглянув в образовавшуюся щель.
На проходе стоял тот самый парень в старых джинсах и темной короткой куртке. Только теперь выглядел он несколько иначе. Причесался? Или на улице ветер поднялся и закинул его волосы на затылок? Или отсутствие пакета в руках меня смутило?