И вот он подошел к концу. Осталась только единственное пустое пространство на корешке шероховатой поверхности красной бархатной обложки, на котором я особо старательно вывела:
«Тридцать первое декабря тысяча девятьсот восьмидесятого года.
Цели, к которым нужно стремиться, намного менее важны, чем путь, по которому предстоит пройти ради них», — слова любимой бабушки. Ее последнее наставление. Хотелось, чтобы именно она завершила этот дневник, ведь не покидало ощущение, что следующий год сулит много перемен. И, надеялась, эти перемены будут к лучшему.
И чтобы хоть как-то сдвинуться с мертвой точки, я решила посвятить весь январь реализации своей мечты об уютной фотостудии. Для этого после работы каталась по разным фотостудиям в отдаленных районах Лондона, проходила идентичные собеседования и получала отказ за отказом. Как и предполагалось, столичным фотографам не требовались ассистенты без «официального опыта работы», но я не собиралась сдаваться. Знала, что, если не смогу устроиться сейчас – до конца жизни придется сидеть в официантках. Но теперь-то я могла немного расслабиться в плане домашних хлопот, что и сделала, с удовольствием и облегчением свалив на вернувшихся родителей все их обязанности.
Мама продолжила домохозяйство, лишь изредка интересуясь, нужна ли какая помощь в магазине, но довольный папа отвечал, что они там вдвоем справляются. Вдвоем, потому что Алан принял мое предложение и устроился к нам продавцом. Вернее, еще не устроился – проходил недельный испытательный срок. Папа говорил, что он проверяет выдержку и дисциплину, но я бы это назвала по-другому, судя по тому, как они вместе заслушивают и обсуждают все имеющиеся в магазине пластинки, а затем переходят на разговоры о машинах.
Свободного времени стало значительно больше, поэтому я не упускала случая позвонить Дэйву и узнать, как у него дела. Наверстывала упущенное.
— Надеюсь, ты не расскажешь моим о женихе и прочем, — шепнула в трубку я, пока мама возилась с запечённой курицей на кухне.
— Ох, Чер, велико желание! — хитро протянул Дэйв. — Но, пожалуй не буду… если ты мне за это пообещаешь прийти на запись сингла. Обещания-то я так и не дождался!
— Хорошо, я обещаю, — пришлось поддаться. Мама то и дело высовывалась из кухни и подслушивала разговор, поэтому не хотелось начинать спорить. — Мне стоит взять фотоаппарат?
— Спрашиваешь еще! Конечно! — Дэйв сделал небольшую паузу, и серьезно добавил: — И еще, при встрече, как только в студию войдешь, меня в щеку чмокни.
— Что?! — взвизгнула я от смущения и негодования. — Ты в своем уме, Гаан? Не буду я этого делать!
— Не, ну а что? Остальные девчонки тоже там будут, а они только так со всеми здороваются, знаешь, на французский манер… — при слове «французский» в памяти всплыла сцена из недетского фильма, кассета с которым каким-то образом оказалась в кассетнике прошлым вечером. Вдобавок к смущению, я стыдливо прикрыла ладонью глаза, ощущая небывалый жар. Дэйв точно сошел с ума! — Так что к тебе тоже потянутся. А ты первой будь, ты же настоящая француженка. В отличие от них, кстати.
— Все равно не буду… — буркнула я, накрутив на палец телефонный провод.
— Ты меня обижаешь, Чер. Придется рассказать твоей маме, из-за чего ты так «удачно» покрасила волосы, — я снова начала возмущаться, перебивая смех своего друга, и все никак не могла понять, шутит он или нет. Черт, его шутки всегда настолько серьезны, насколько же смешными выходят его обыденные слова! Дэйв, отсмеявшись, продолжил: — Ладно, насчет записи. Для Стиво мы будем записываться в «Stage One», я и сам не знаю, где это, тем более, студия арендована на два часа, так что ничего не получится. А для Миллера – шестнадцатого января будем целый день зависать на юго-востоке Лондона, в «Blackwing Studios», всей компанией. У кого-то даже в этот день – День Рождения, так что будет весело.
— Хорошо… — в принципе, новые знакомства – это неплохо, особенно после месяцев одиночества. Я явно ощущала свою одичалость, так что требовалась небольшая встряска. Но друг вспомнился так и незавершенный тест, и я обеспокоенно поинтересовалась: — А если я не впишусь в эту кампанию?
Ответ, четкий и агрессивный, не заставил себя ждать:
— Чарла, если хоть один человек скажет, что он против твоего присутствия, то он получит в глаз и вылетит из студии. Мне наплевать на мнение остальных, но если после этого все обернутся против нас, я просто возьму тебя за руку, и мы уйдем оттуда. Пускай ищут нового фронтмена… — затем он смягчился, и снова стал собой. — Но этого не случится. Они адекватные ребята, тебе понравятся. Все будет хорошо, слышишь, Чер? Не думай ни о чем, и просто будь рядом.