— Мне не нужен весь мир. Только ты, — отчетливо проговорила я, следуя велению сердца, не чувствуя ни робости, ни смущения.
Объятия Дэйва были мягкими и свободными, он не удерживал меня, давая возможность отстраниться в любой момент. Но я не желала этого. Я не должна бежать. Не сейчас. Не сегодня.
Запустила пальцы в его непослушные волосы, ладонью коснулась щеки и застыла, испугавшись себя и этих мыслей о большем.
Боясь показаться навязчивой, испорченной, боясь ранить своими действиями, я закрыла глаза и услышала его бархатный баритон, сломившийся в полушепот:
— Тогда дальше будем мы… — и чуть не падаю в обморок, когда Дэйв приблизился ко мне своим лицом.
Тело размякло, но я была напряжена до предела. Противоречивые чувства захлестнули всю меня, но я не смела портить этот момент. Не сейчас. Не сегодня. Не с ним.
Его дыхание пылало жаром, а я была холодна, как лед. И это был очень волнующий жест. Он не настаивал, но я не могла отвернуться от него сейчас. Нет, ни за что.
Я люблю его. Люблю его за все. Люблю так сильно, что не могу обидеть. Люблю, и могу бесконечно долго произносить это слово, но так и не выскажу всю глубину своих чувств.
Уши заложило, и мысли отсутствовали. Мне уже не страшно, я не одна.
Теперь весь мой мир – это лишь он. Тот самый человек, который был со мной всегда. Он каким-то неведомым способом просто завладел мной, а я не смогла вовремя начать этому сопротивляться. И чувствовала, что так и должно было быть. Мы с самого начала должны были просто сделать это, а не пытаться угодить своим дурацким мыслям о том, что мы «просто друзья». И я тоже – его мир. И он чувствует тоже самое.
Мы впустили друг друга в свою жизнь, заполнили пустоту в своих сердцах, и теперь это ни за что не изменится.
«Чарла и Дэйв. — Договорил он, разорвав робкий поцелуй. — Звучит?»
«Вырываюсь»
Я задумчиво положила трубку телефона обратно на тангенту и, опустив взгляд на блокнот, отметила в нём две даты собеседования. Завтра должно состояться предварительное, с неким Мартеном Корбейном, предыдущим ассистентом Паоло Роверси, а седьмого февраля – с самим фотографом.
Перспектива стать настоящим ассистентом знаменитого фэшн-фотографа, с одной стороны, могла дать много преимуществ: работа на разные модные журналы, посещение светских мероприятий и относительно быстрый подъем по карьерной лестнице. Но с другой стороны – вечный недосып, переутомление и снобы из высшего общества, встречаться с которыми лицом к лицу совершенно не хотелось. Как не хотелось и уставать.
Поиски работы и без этого удручали и вытягивали много сил. Если б не родители, давно бы бросила эту затею и осталась работать официанткой. На самом деле, казалось, что все навыки обращения с камерой забылись и растерялись, и теперь глупая детская мечта с высоты нынешнего опыта смотрится не такой перспективной. Ну фотограф, ну студия – чем это лучше кафе? Та же нервотрёпка и те же клиенты. Ещё и чаевых не дадут.
«Ирландия выиграла в матче против наших! Эх, а какие были прогнозы! Какие прогнозы…», — разочарованно воскликнул папа, отложив газету на кофейный столик. Он поправил очки в крупной оправе, закинул ногу на ногу и, перелистнув страницу, снова погрузился в чтение.
Мама, находясь на кухне, никак не отреагировала. Она с усердием оттирала плиту от застывшего жира, то и дело прыская на эмалированную поверхность моющим средством, запах которого отдалённо напоминал яблоко. Затем потянулась достать новую губку с верхней полки, но вовремя вспомнила, что не сняла перчатки.
Со вчерашнего дня мама решила со мной не разговаривать – ей не нравилось, что я до сих пор торчу в кафе и ни с кем не встречаюсь. Но афишировать сейчас то, что происходит между Дэйвом и мной (особенно когда мы сами толком во всём не разобрались) было бы очень глупо и неосторожно. Я даже папе не рассказала! А что касается работы… я просто сдалась.
«Так и будешь на чаевые жить? — спросила вчера мама, специально для разговора поднявшись ко мне в комнату. Она перед этим не интересовалась ни моими делами в кафе, ни дальнейшими планами, просто пришла в комнату и с самого порога начала обычное наступление, произнесённое с возмущенной интонацией: — Позор на мою седину – дочь без высшего образования дома засиделась – ни замуж не собирается, ни карьеру строить! Хочешь, чтобы я всю оставшуюся жизнь перед соседями краснела?»