К таким внезапным маминым визитам с целью поругаться я привыкла, но каждый раз после её ухода на душе скреблись кошки – душило чувство вины за то, что выросла такой бесполезной, неблагодарной и никчемной дочерью.
— Ну, ма-ам, — вначале понадеялась оправдаться, но быстро откинула эту идею. От разговора бы это не спасло – она уже сверлила меня своими карими глазами, расставив руки в бока. По крайней мере, теперь у неё есть силы сердиться, не то, что перед отъездом, когда она выглядела, как скелет, обтянутый кожей. В зеркале её худое лицо искажалось ложной заботой, и я не спешила встречаться с ней взглядом. — Мне в кафе нравится, там люди хорошие...
— Вот смотри, потеряешь нас насовсем, одна останешься, ни детишек не будет, ни мужа рядом. — Мама перешла в наступление, повысив голос, вдыхая для каждого сказанного предложения поглубже. — Кто за тобой присмотрит? «Хорошие люди» из кафе?
— Не хочу об этом думать, — пробубнила я, обернувшись. Перебирая холодные пальцы на руках, я старалась найти верные слова, чтобы ее успокоить. Чувствовала отвращение к самой себе – неприятно сидеть, испытывая только смертельную скуку и желание побыстрее закончить этот диалог.
— Конечно, ты не хочешь, — возмутилась мама, взмахнув руками. — Ты никогда не хочешь думать о серьезных вещах – у тебя же ветер в голове! Нельзя всю жизнь быть такой легкомысленной, нужно уже о будущем задуматься. О том, как семью содержать, детей воспитывать, работу стабильную искать, а то закроется твоё кафе, и что делать будешь?
— Пойду в другое кафе, — пожала плечами я. — Хоть в чём-то у меня есть опыт.
— Взяла бы пример с Сида Уайтчепела! — раздосадовалась мама. — У мальчика тоже опыта не было, а теперь его в Корнуолле по всем местным газетам дергают!
Я вздохнула. Знала бы она, по каким газетам его дергают – не стала бы вообще его упоминать. Не говоря уже о том, что она до сих пор не знает о Поле Уайтхеде и том, что я чуть замуж не выскочила! Вот таким отношениям она бы точно не обрадовалась. Хотя, может, если б она узнала об этом, то перестала бы попрекать меня?
В общем, мама еще много чего высказала вчера, но я ей ничего не ответила. Напоследок она кинула: «Ах, ты со мной теперь не разговариваешь? Ну и я с тобой тогда не буду, тоже мне, моду нашла!» — и, тяжело сопя носом, вышла из комнаты, хлопнув дверью.
Маме не объяснишь, что самой пробиться без связей – непосильно тяжело, особенно в Лондоне, и проще сначала работать на кого-то, а потом уже собственную студию открывать. Она бы сказала, что нужно делать свое имя самостоятельно, а не через каких-то других фотографов. Поэтому я молчала, и если нужен был совет родителя – обращалась к папе. Он хоть не осуждал, а наоборот поддерживал во всех начинаниях, понимая, как в наше время тяжело с заработком.
Как раз-таки папа сегодня нашел неприметное объявление в газете с номером телефона и маленьким заголовком: «На время работы в Лондоне фотографу требуется ассистент. Рассматриваем только кандидатов с портфолио!», и подтолкнул дозвониться им. Мы в это время сидели с Дэйвом в моей комнате на втором этаже и пытались поговорить хоть о чем-то непринужденном. После поцелуя я чувствовала такую скованность и нервозность перед другом, что не могла поддержать разговор. Дэйв пытался вести себя, как ни в чем не бывало, но такая его стратегия сбивала с толку. Я хотела поговорить, чтобы выяснить раз и навсегда – кто мы друг для друга.
Как раз в тот момент, когда Дэйв снова предлагал прийти на их выступление, к нам поднялся папа и немного разрядил обстановку. Я поспешила спуститься к телефону, радуясь возможности немного отдохнуть от давящей атмосферы, но перед этим пообещала другу: если меня не примут и в этот раз, то прекращу поиски до следующего квартала – когда начнется отпуск в кафе – и точно посещу репетицию их группы и концерт. Дэйв согласился.
Отойдя от комода всё в той же задумчивости, я чуть было не столкнулась с папой, вышагивающим в сторону ванной.
— Нет, шери, ты представляешь – снова повышение налогов со следующего месяца! — возмутился он, остановившись рядом с телевизором. Даже не задумываясь, он включил его и закинул на диван пульт. Я успела опомниться, прежде чем папа продолжил. — Я не представляю, с чего за аренду помещения под магазин за прошлый квартал платить, а тут снова налоги возросли! Что творят там наверху? Сами не знают уже, чем простой народ извести. Столько хороших фирм из-за отмены государственной поддержки закрылось уже... Как бы нам не прогореть.
— Скажи это маме, — отозвалась я под треск нагревающегося телевизора. — Она меня с открытием студии торопит.