— Знаешь, что мне нравится в твоих фотографиях? — я мотнула головой, немного забеспокоившись: — Они все живые. Вот, например, с этого пейзажа так и веет свежестью. Отлично передает настроение.
Он достал мою первую фотографию из колледжа – домашнюю работу по пейзажам, на которой изображено поле из окна электрички. Причем оконная рама тоже была видна, и это не понравилось нашему преподавателю – он снизил оценку в итоге, раскритиковав моё видение, назвав его «скучным и устаревшим». Однако она мне нравилась, так что фотография попала в альбом, пускай и не на первые его страницы.
Этот же преподаватель нахваливал работу нашей старосты – она всего-то сфотографировала Саутендскую набережную (без всякой идеи, с плохой светотенью и без композиции) – так что я засомневалась, кто из нас двоих устарел.
Мое изображение делалось рано утром, когда на полях местами еще лежал густой туман, но солнце уже ярко освещало низенькую траву и пышные редкие кусты. Оконная рама обрамляла всю фотографию и визуально делила ее на две части – на небо и землю. Причем на небе было единственное облако, озарённое лучами восходящего солнца, а за ним – великолепный градиент от небесно-голубого до лавандового цвета на самом горизонте.
— Настроение сонливости и увядающего лета, — договорил Дэйв. — Оно нам обоим отлично знакомо, да?
Звучал он несколько меланхолично. Наверное, вспомнил, как мы ездили вместе в колледж, видя эту картину день ото дня. Пролистав еще несколько альбомных страниц, он на мгновение задержал руку над той, где мы сидели на заднем дворе моей бабушки среди ее скульптур, а затем снова начал просматривать фотоальбом с самого начала.
— Ты дозвонилась по тому объявлению? — все-таки спросил друг, не прерывая своего занятия.
— Да, — тихо ответила я, отведя взгляд. Затем прикусила губу: — Но я все равно постараюсь прийти на ваш концерт.
— Хорошо, — обыденно кивнул друг, — предупреди тогда, и я тебя встречу.
Он закрыл альбом и опустил ноги на пол, вытянулся, вскинув руки к потолку, и широко зевнул. Наверное, ему наскучило сидеть здесь одному. Он провел ладонью по носу, шмыгнул им и посмотрел на меня. Я смущенно отвернулась.
— Мы сможем выйти погулять после обеда, если хочешь, — неуверенно предложила я. — Или давай посмотрим какой-нибудь фильм в кинотеатре. Наверняка сейчас показывают что-нибудь интересное.
— Я тоже об этом думал, но знаешь, — подхватил было Дэйв, но быстро отмахнулся от этой идеи, — давай лучше останемся тут.
— Тогда, может, потанцуем? — разнервничалась я, вскочив с кровати. — Я включу проигрыватель…
— Не надо, Чер, лучше открой окно, а то у тебя тут душно. — Я послушно открыла форточку, впустив прохладный воздух в прогретую комнату, и так и осталась стоять перед Дэйвом. — Спасибо. Ты могла бы прийти двадцать второго на концерт, мы как раз в Лондоне будем выступать. Так тебе не нужно будет никуда ехать. А потом, вечером, я тебя провожу и останусь у тебя на ночь. Закажем пиццу, выпьем чего-нибудь… это было бы круто.
Я замотала головой, стремительно краснея от представленных сцен. Дэйв нахмурился:
— Что-то не так?
— Мы… — в голове вихрем пронеслись все вопросы, которые хотела бы задать, но запнулась на самом первом и сдалась. Ведь каждый раз, когда нам нужно поговорить, мы чуть ли не ссоримся. Наверное, это нормально, что у нас есть своя точка зрения на разные ситуации, но сейчас хотелось, чтобы мы были единого мнения – отказа бы не пережила.
— Если ты сейчас подумала о прошлой ночевке, то забудь, — серьезно заявил Дэйв. — На этот раз все будет по-другому.
Этого я и боялась!
— Дэйви, — как можно дружелюбнее обратилась я, подавляя эмоции, — лучше потом поезжай домой, отдохни, как следует. Вы же и двадцать третьего будете выступать, а ты говорил, что тяжело два дня подряд на сцене петь.
— Да мне не петь тяжело… — он вздохнул, встал с кровати, прошел мимо меня к книжной полке над туалетным столиком и остановился. — А знать, что девушка, которая мне нравится, опять отталкивает меня. Не хочет, но отталкивает. Зачем-то.
— Я не…
— Знаешь, Чер, что никак понять не могу? — он провел рукой по полке и достал оттуда мой дневник.
Я замерла, настороженно спросив, подавившись воздухом:
— Что ты делаешь?
— Ты ведь не была такой нерешительной со своим женихом, — друг обернулся ко мне, крепко сжимая ярко-красный ежедневник. — Ты ведь сразу согласилась на его предложение, сразу переехала к нему, выполняла все его прихоти, ты даже перекрасилась, хоть говорила когда-то, что не хочешь портить волосы. Ты писала тут, что хотела бы «чтобы то же самое предложил Дэйви», но если я тебя попрошу жить со мной, ты ведь не согласишься. Ты отказываешься даже от обычной ночевки со мной, потому что смущаешься! Забавно, правда? Ведь ты легла под Уайтхеда в первую же ночь, и к чему это привело?