И черт меня дёрнул вообще ему тогда крикнуть о ненависти. Только всё порчу своими словами, хотя не хочу этого.
— Это не было правдой… я не это имела в виду. — Я опустила голову и смолкла, уронив пару слёз на его ладонь.
— Я так хотел быть свободным от мыслей о тебе, Чарла, но теперь хочу, чтобы это никогда не прекращалось. Я могу сделать тебя счастливой. И хочу этого. Хочу, чтобы ты улыбалась только мне, хочу, чтобы ты держала меня за руку, обнимала, дурачились и вообще, делала всё то же самое, что ты делала раньше. Потому что это необходимо для меня, — я отчётливо слышала быстрый стук его сердца. Он не врёт, он искренен сейчас: — Потому что я боюсь потерять тебя. И если ты хочешь того же, что и я – нужно что-то делать. Чтобы быть вместе. Чтобы больше не приходилось расставаться. Но так, чтобы ты не начала меня бояться. Я могу быть ужасным.
— Я не боюсь тебя.
— Чтобы ты могла мне доверять даже после ссор. Я могу быть резким.
— Я доверяю тебе.
— Чтобы ты любила меня не за деньги и славу, не за дорогие подарки и красоту, а за то, какой я есть, со всеми недостатками. Я могу быть скучным.
— Я люблю тебя.
— Давай встречаться, Чарла. Ты не будешь ни в чём нуждаться, если согласишься.
— Я согласна.
— И, наверное, об этом уже поздно говорить, но я не хочу, чтобы между нами снова выросла стена недопонимания. Не хочу, чтобы ты считала это предложение… чем-то поспешным и неправильным, — Дэйв протянул руку к моему лицу и нежно провёл по моей щеке, затем пригладил мои волосы и выдохнул. — Я бы не стал, если бы не любил тебя. И так же не стал бы, если бы ты не любила.
Он притянул меня на себя. От этого мы оба оказались на полу – я нависала над ним, уронив слезу на его майку. Меня трясло, я опустилась, вжалась в парня сильнее, тихо всхлипывала, вдыхая его аромат, желая услышать те слова ещё раз, а он молча успокаивал, не отпуская меня.
И было так страшно и стыдно. Жарко. Душно. Больно. И вместе с тем так тепло и хорошо одновременно. Сладко-горько. Чувствовала, что мы наконец высказались, но ещё одно вырывалось наружу, последнее, что ни выкрикнуть, ни прошептать.
Нежность и усталость.
«Я всего лишь хотела быть с тобой, не важно, кем приходясь тебе, я хотела заполнить эту пустоту, видя твою улыбку, наблюдая, как ты дурачишься, я хотела лишь отстраненно наблюдать за твоими успехами, Дэйви, но этого со временем стало так мало… так мало тебя одного».
Я вздохнула и сквозь слезы улыбнулась, снова оказавшись над ним, снова роняя слезы на его лицо, снова вытирая их рукавом своей рубашки.
«И я прощаю тебя за прочитанный дневник, прощаю за всю ту историю с кулоном и твою неловкость и стеснение, прощаю за резкость и временную грубость – ведь ты никогда не хотел причинить мне боль».
Я коснулась губами его лба, и носа, и щек, и губ – вскользь, покрывая его лицо поцелуями – потому что хотела. Потому что, наконец, могла.
«И ты прости меня, ведь я видела, как ты сломался тогда, как начал злиться, пытаться перевести вину на другого, но еще больше обвинял себя. Прости, что не пыталась помочь, прости, что не было возможности сделать что-то большее, сказать больше».
Я запустила руку в его волосы и прижалась к его груди, слыша быстрое биение его сердца. Казалось, что они сейчас даже в таком темпе бились в унисон.
«Но теперь я здесь. Я здесь, чтобы выслушать. Я здесь, чтобы поддержать. Если тебе плохо или что-то нужно – дай знать, я примчусь хоть на край света, чтобы помочь тебе. Я живу для тебя отныне».
— Делай со мной, всё, что вздумается, говори, что хочется, я обещаю, что никто не узнает о твоих тайнах от меня – ни один интервьюер, ни знакомые, ни друзья, ни родные – только мы будем знать обо всём. Мы вдвоем во всём мире.
Нас могли увидеть мои родители, они могли нас услышать в любой момент – если бы папа выключил телевизор, если бы мама перестала жарить рыбу, если бы кто-нибудь из них поднялся на второй этаж – но этого не случилось. И это не имело значения, ведь произошло что-то настолько безумное, что у нас обоих перехватило дыхание, а в голову ударил адреналин. И даже открытая форточка не смогла остудить то чувство, что проснулось в нас.
Выше, чем любовь.
«Всё под контролем»
Родители не узнали о нас тогда. И я не рассказала о нас потом. Они бы не поняли. Они бы не поддержали.
Я сама еще до конца не осознавала, что мы наконец-то вместе, что открылись друг другу.
Я будто смотрела на Дэйва другими глазами, после его слов о том, что не боится, если у нас через девять месяцев появится ребенок: «Даже если так, Чер, я не откажусь от вас. Просто придется действовать немного быстрее». Он стал смелым и решительным, но я испугалась этой мысли о возможной беременности. Мы слишком молоды. Мы не готовы. Это было бы неправильно. После этого я до такой степени накрутила себя, что буквально приходилось убеждать себя в том, что все хорошо. Напоминать о том, что мы с Дэйвом теперь больше, чем просто друзья. Что можно вести себя не так сдержанно и скованно. Что нужно быть счастливой и не бояться ответственности. Ведь, если бы я высказала ему тогда всё, что думаю о детях, это разбило бы сердце и разрушило его мечты.