Затем встала с кресла и начала собираться домой: закинула в сумку тетрадь с записями, бутылку воды и расческу, оставленную в магазине ещё с прошлого раза.
— Не считаю концерты изнурительными – они всего на два часа. Что касается конкретно группы, я считаю, что мог бы стать полезным им, так как многое умею. К тому же, быстро учусь, и считаю себя неприхотливым.
Я закинула сумку на плечо, раскрыла пакет, бережно сложенный папой, упаковала туда «Dreaming of Me»/«Ice Machine», и прошла к парню:
— Неприхотливым, надеюсь, не в музыкальном плане, — затем показала ему язык и, как только Алан отлип от косяка, вышла из каморки. — Потому что ты жуть, какой избирательный – тебе все не так. И собирайся домой, время закрываться.
— А я не виноват, что нынешние музыканты не хотят прорабатывать глубину своих песен. Всего-то стоило им задержаться в студии и с саундинженером прийти к единому мнению, — высказался Уайлдер, нырнув, как лис, в каморку за своими вещами. Я даже хихикнула с такого сравнения, слушая, как парень продолжает возмущаться уже из маленькой комнаты. — И надо с собой в студию, помимо невнятных демо, нести идею и представления о желаемом качестве своей песни. А то получается, что в чартах сейчас никакой индивидуальности – инженеры и продюсеры работают так, как привыкли работать, лейблам же это только на руку, пока формула успеха работает. Музыканты ленятся, деньги рекой в карманы льются. Но, вот, например, в Германии уже сейчас понимают – нужно больше экспериментов. Слышала ли ты Kraftwerk? Вот они неплохи. Они, и Дэвид Боуи, если приводить в пример Британию.
Конечно, я слышала о Дэвиде Боуи: было время, когда мой Дэйв о нем безумолку трещал – «Боуи то, Боуи сё» –восхищался его эпатажностью. А Kraftwerk больше по душе Мартину Гору – этот стеснительный парень обожал Германию.
Я накинула пальто и с содроганием взглянула на оставленные папой ключи от машины. Вытерла вспотевшие ладони о штаны и попыталась успокоиться:«Тут до дома ехать – пара кварталов, ничего за это время страшного не случится. — Но страх схватил меня за горло, и я, нервно почесав шрам на запястье, всё-таки решилась спросить: — А ты знаешь дорогу до нашего дома? Если нет, то я лучше пешком дойду».
Алан вышел из каморки и закрыл за собой дверь. Затем проверил кассу, убрал Журнал учёта товара на нижнюю полку и, не торопясь отвечать, надел свою лёгкую кожаную куртку. Потом он окинул взглядом все помещение, нашел уместным поправить упавшие кассеты на витрине возле окна, и только после этого выдал:
— Чарльз, твой отец, постарался объяснить мне дорогу. Но, если что, я взял с собой карту.
Карту! Как по-британски! Остановимся где-нибудь в ярде от Стивенедж-роуд, начнем изучать окрестности.
— На меня ты и не надеешься, да? — уточнила я, стараясь не паниковать.
— Ты не предлагала помощи, Чарла, — справедливо заметил Алан, открыв передо мной входную дверь. Пропустил меня на улицу, затем выключил свет в магазине и вышел вслед за мной. — Если всё-таки будешь подсказывать, куда ехать, то, пожалуйста, делай это заранее, чтобы мы успели свернуть, если это будет необходимо.
Вот уж не думаю, что в обморочном состоянии вообще можно что-либо подсказывать.
Мы направились к припаркованной неподалеку машине, и с каждым новым шагом я чувствовала, как подгибаются колени, а голова пульсирует. Жар выступил потом на моем лбу, когда я села на переднее кресло, и в мыслях вспыхнул образ той злосчастной аварии. Скрип тормозов. Кровь на руках. Звук столкновения автомобиля с деревом. Тяжесть свалившегося на меня тела.
«Нет, все нормально. Все под контролем. Я смогу с этим справиться», — подбадривала себя я, отгоняя навязчивые воспоминания. Однако когда парень отпустил ручник, и машина тронулась с места, когда мне стало нечем дышать, и я наспех опустила окошко, только тогда поняла, что не совладаю с наступающей паникой. Алан, старательно выжимая педаль сцепления, справился с ключом зажигания и завел мотор. Дребезжание старенького форда отдалось болью в легких и неприятным покалыванием в пояснице.
— Хочу предупредить, — вяло произнесла я, борясь с тошнотой. Я не могла ехать с чужими людьми – ощущение неизбежной смерти туманило сознание, думать о хорошем не удавалось. Уже не могла взять себя в руки, хотя мы даже не отъехали от места стоянки... — что, возможно, тебе придется тащить на себе труп и объясняться моей маме, кто ты, и что делал в машине нашей семьи.
Мои слова быстро вывели парня из сосредоточенности:
— Ты ведь не страдаешь тахофобией, нет ведь? — Он забеспокоился и заёрзал на месте, крепче сжимая руль. Я кивнула, два раза уронив голову от бессилия. — Об этом Чарльз меня не предупреждал... Так, дыши глубже, я поставлю что-нибудь, что тут у вас есть, в магнитолу...