Парень спешно потянулся к бардачку, но разочарованно поджал губы: «Небольшой выбор», — увидев только старые чеки и кассеты Queen.
— Папа их обожает, — в который раз напомнила я, тяжело втянув носом холодный воздух. В глазах темнело, сознание мутнело, я все больше и больше возвращалась в некоторые яркие фрагменты того дня, бессвязные и едва уловимые, но до ужаса реальные.
— Так, подожди, есть запасной вариант, — тут же отозвался парень, включив радио. Гэри Ньюман самозабвенно воспевал: «Здесь, в моей машине, я чувствую себя защищённым от всего». Я подавилась, закрыв лицо ледяными руками. Алан выдохнул, снова повернув выключатель радиоприемника: — Как не вовремя…
«Почему бы не включить BBC?», — сказала было я, но проглотила слова вместе с ещё одним неприятным комом в горле. От страха по телу пробежали ледяные мурашки.
— Лучше выйти из машины, пока не поздно… — зашевелился Алан, но я его уже не понимала. — Ты сможешь подняться?
Нет, всё: уши закладывает, голова давит, тело тяжелеет, – я точно сейчас в обморок свалюсь. Взгляд блуждал по всему салону, стараясь скорее стряхнуть темное возрастающее пятно. Я вцепилась в обивку кресла, слушая бешеный поток мыслей и шум в ушах. Кровь прильнула к горлу, сдавила легкие и тут же отступила, уйдя куда-то в пятки вместе с сердцем. Мне еще рано умирать!
«Чарла!» — это отчаянное восклицание ненадолго вывело из состояния страха, но оно с новой силой обрушилось: почувствовала, как мое безвольное тело подалось вправо и угодило в крепкие руки сидевшего рядом Алана Уайлдера. С каждым мгновением голова тяжелела все больше и больше, а тело немело от холода.
«Держись», — его голос доносился из ниоткуда, возник в сознании и тут же истлел. Я, уставшая от всего мира, закрыла глаза.
Темнота мгновенно вытеснила реальность, запутав ее в паутине мыслей. Ничего не вязалось между собой и не вызывало никаких эмоций. Абсолютно.
Продолжая слышать, я падала, вытягиваясь во времени… и никак не могла приземлиться. Не контролировала полет. Безвольно барахталась в невесомости. Не существовала, не жила, просто находилась где-то и одновременно нигде. И не могла ни уснуть, ни избавиться от этого пограничного ощущения, – даже не пыталась. Мне уже не было страшно из-за оцепенения, нехватки воздуха и сбивчивого сердцебиения – в этой тьме ничто не имело значения, лишь растворялось, поглощалось и выравнивалось во всём беспространственном. Присутствовало только чувство падения, и только оно шло извне – долго. Вечность. И в этой вечности, среди макового поля, меня звали по имени.
«Чарла», — протягивая длинный стебель с красным нераскрывшимся бутоном, хвастаясь им, как самым драгоценным. И я не понимала, зачем. Не знала, кто.
Теперь ощущалась тревожность. Прохлада на коже. Роса на нестриженой траве. Мягкость сырой земли под босыми ногами. Слепящее солнце, далекое, едва различимое в вышине. И стойкий запах крови, нарастающий и леденящий душу.
«Возьми», — прозвучало еще раз, настойчивее. Красный бутон на стебле вспыхнул огнем и быстро превратился в пепел. Я дернулась, желая убежать, но осталась на месте – ноги не слушались, тяжелели, вязли в земле, а взгляд не желал отрываться от алого пламени, охватившего все поле. И подумалось: «От чего бежать? Опасности нет», — но это были не мои мысли. Ветер шептал их мне, успокаивал, гладя по волосам, и я поддавалась, наблюдая за безумным адским вихрем изнутри, из самого эпицентра, бездвижно.
То был огненный смерч, а я – единственный нетронутый цветок на всей поляне. И не было ни поляны после нас, ни солнца, ни звука, лишь тьма. Бесконечная. Застывшая смертью, въевшаяся в душу. Безумная, безмолвная. И даже после пробуждения чувствовалась ее присутствие – пугающее опустошение, от которого хотелось поскорее избавиться.
«Чарла! — Уайлдер потряс меня за плечи и тут же прислонил ледяную мокрую руку к моей шее. Обморочное состояние начало отходить, я тяжело задышала, хватая воздух. — Не уезжай...»
Липкая слизь стекала по моим коленям и по плечу парня прямо на свежевымытый папой коврик. Во рту и в горле скопилось еще немного – я сплюнула себе под ноги, сильно наклонившись; Алан меня придержал, оберегая от столкновения с бардачком, и, смочив руку водой из бутылки, снова дотронулся до моего затылка.
Он уже успел выйти из машины, и теперь склонился надо мной, загораживая уличный фонарь. Я закрыла глаза и резко мотнула головой.
«Слышишь меня? — тревожно спросил Алан. Услышав что-то невнятное и хриплое в ответ, он осторожно начал отмывать мои пальцы и колени от вязкой жидкости. Некоторое время я ощущала только мягкие прикосновения и все возрастающую благодарность за то, что парень не растерялся и привел меня в чувство. Но вскоре и мысли потихоньку начали возвращать в невеселую реальность. Стыд ударил в голову острой болью. — Ты меня до смерти напугала».