Джо организовала танцплощадку, привезла много алкоголя, набила им импровизированный бар, включила музыку и весь вечер отжигала так, что я со своими «потанцульками» на ее фоне казалась ребенком, еще толком не умеющим ходить. Дэйв к ней присоединился после второго стакана бренди – остальные присутствующие расступились, наблюдая за дикими танцами безумной парочки. Я решила спрятаться на маленькой кухне, чтобы не ревновать, и всю ночь провела в обнимку с шампанским. На следующее утро мы с Дэйвом настолько плохо себя чувствовали, что решили завалиться спать в доме у Гаанов – ключи от бабушкиного дома я уже давно выложила из сумки – и тогда миссис Гаан заподозрила неладное. Она не стала спрашивать, где мы так сильно напились (кажется, к этому-то она привыкла), но все-таки поинтересовалась, не натворили ли мы что-то противозаконное. Стыдно потом было до жути!
Родители до сих пор не догадывались, что мы начали встречаться – в нашем поведении немногое поменялось, кроме, может, тайных взглядов и невербальных жестов. Мне теперь казалось, что мы понимаем друг друга даже не с полуслова, а будто мысли читаем. Мы чувствовали себя единым целым и почти не замечали окружающий нас мир. Это было действительно здорово, после почти полугодовой черной полосы в моей жизни.
Продолжая ассистировать Паоло Роверси, я теперь старалась сильно не переутомляться – усталость вела к раздражению и надуманным мыслям. Пару раз поссорившись с Дэйвом из-за моего нежелания гулять и рассказывать, в чем дело, я все же смогла отыскать баланс между работой и личной жизнью, хотя для этого пришлось пожертвовать помощью в музыкальном магазине и обещанием сходить на выступление Depeche Mode. Друг понимающе тянул: «Ну, это ничего, Чер, — и потом быстро добавлял, заставляя меня недовольно вздыхать: — Придешь тогда на следующий концерт?»
Время вдруг начало лететь с такой высокой скоростью, что я, однажды выглянув в окно в конце апреля, удивилась отсутствием сугробов и наличием крупных почек на деревьях. На улице пели весенние птицы, и я вышла с фотоаппаратом, чтобы впервые за несколько месяцев поснимать самой – процесс затянулся на несколько часов, и я вернулась домой с двумя полностью забитыми пленками и десятком моментальных снимков.
В мае DM вернулись в «Blackwing» для записи «New Life», выбрав би-сайдом новенькую шумную «Shout!», которую Винс представил прямо там, в студии. Я снова пришла посмотреть на процесс создания нового сингла, выкроив из напряженного рабочего расписания пару часов; Джо, Дэбб и Энн тоже пришли, и мы неплохо провели время за веселыми разговорами, поддерживая своих друзей. «New Life» звучала бодрее и оптимистичнее «Dreaming of Me» – Винс Кларк, хорошо изучив новые приемы, старался выжать из этой песни всё, что сам хотел бы слышать, а Дэниел мягко корректировал его действия, так что запись завершилась быстро – за два дня. К нам даже успел забежать Нил Феррис, промоутер группы: он радостно сообщил о том, что дебютный сингл взлетел аж до пятьдесят седьмой строчки в чартах Британии! Успех казался головокружительным. За ребятами вдруг начали гоняться все мейджор-лейблы Лондона, их приглашали на разные интервью, писали о них статьи и в целом боготворили, как одну из самых интересных групп этого года. Самооценка у Дэниела Миллера, как у основателя маленького независимого лейбла, выровнялась – до успеха DM он почти не верил в свои силы; ребята – Дэйв, Винс, Мартин и Энди – тоже резко изменили свое отношение к работе в группе, и начали мечтать о будущем, о большем, вместе.
Тринадцатого июня вышел новый сингл, который почти сразу попал в чарты и добрался до топ-30 в Британии. Наш музыкальный магазин неплохо заработал на продажах новой семидюймовки; я, снова прослушав ее в каморке вместе с Аланом Уайлдером (который только сказал, что «а, опять они»), оставила один экземпляр у себя.
Наконец, через несколько дней случилось то, что можно назвать точкой невозврата в их истории.
Мы с Дэйвом сидели в гостиной у меня дома, смотрели телевизор в ожидании очередного выпуска «Top of the Pops», и ели мороженое. Друг вел себя несколько несдержанно и резко, заметно нервничая, но я не придавала этому должного значения до тех пор, пока ведущий вдруг не объявил их, и пока они не появились прямо там, в телевизоре, перед нашими глазами и перед глазами сотен людей по всей Великобритании!
«Дэйв! Это что?! ЭТО ЧТО?! — я уронила один шарик мороженого со стаканчика прямо на ковер, вскинув руку, указывая на экран, и как сумасшедшая повторяла, не веря увиденному: — Это вы? Это что – вы?»
Дэйв хохотал над моей реакцией и гордо отвечал: «Да, но ты посмотри, как круто мы выглядим!»