Дочитав, Натан озадаченно хмыкнул и смял листок.
«Наш знакомый начал путаться в словах», — гласила последняя строка.
Алисия спешила к вокзалу Шансенхайма, совершенно не глядя по сторонам. Её нисколько не беспокоили косые взгляды прохожих.
На площади Алисия осмотрелась лишь мельком и даже не заметила ни полицию, ни военных, ограничивших движение. Быстро поднялась по лестнице и юркнула в вокзал за спиной выходящего имперца, и тот одарил её недовольным взглядом. Помучив дежурного вопросом, откуда можно позвонить за границу, Алисия вбежала в основной зал, через который прошлым днём вместе с друзьями шла с поезда. И с досадой закусила губу, увидев очередь к международным телефонам.
«Это всё из-за Фестиваля, что ли?!» — подумала Алисия, заняла место в очереди и отошла к стене.
Минуты тянулись невыносимо медленно…
Тиская в руках кошель Бернарда, Алисия посматривала на вереницу людей и всё больше злилась, представляя лица родителей и младшего брата. В какой-то момент ей даже показалось, что эта необъяснимая, иррациональная ненависть к окружающим, словно обступив ожившей беспросветной тьмой, стала захлёстывать, поглощать её…
— Девушка! — раздался чей-то оклик. — Девушка, вы слышите?!
Алисия удивлённо уставилась на подошедшую молодую женщину, которая в очереди была следующей после неё.
— Ваш черёд, — пояснила та и озадаченно уточнила: — С вами всё в порядке?
— Да… Да. Прошу прощения.
Благодарно кивнув незнакомке, Алисия поспешила к телефону. Набрала выученный назубок номер отеля в курортном городке Союза Дери‑Мар и попросила позвать Натали или Жезуса Жиру.
Вскоре из трубки раздался женский голос:
— Алло?
— Мама, привет…
— Алисия?.. Ты в порядке?! Цела?! Где ты?!
Алисия облегчённо выдохнула и смахнула навернувшиеся слёзы. Выслушав целый ворох вопросов взвинченной матери, которая, судя по всему, уже что-то слышала о последних событиях, наконец-то смогла рассказать о произошедшем, о том, где и с кем она была сейчас. Затем поинтересовалась об отце и младшем брате и, услышав, что у них всё хорошо, попросила:
— В общем, не переживайте за меня. Пока что. — Алисия неожиданно для самой себя усмехнулась и повторила: — Я в Империи, у меня всё в порядке. Ну, насколько это возможно. Я буду с ребятами… Домой, к сожалению, сейчас нельзя.
— Да я слышала от нашей соседки о том, что творится в Алуаре…
— Мама, время звонка сильно ограничено. Мне пора.
Освободив телефон, Алисия села на одну из скамеек зала ожидания и закрыла лицо руками. Вновь облегчённо выдохнула. После короткого разговора с матерью с плеч будто бы свалился груз.
Так Алисия и сидела, пока не услышала голос:
— Алисия?..
Опустив руки, она уставилась на молодую ариманку с пышными локонами, выкрашенными в медовый цвет. Эта девушка была одета в смутно знакомое короткое бордовое платье с запа́хом. Она села рядом, не отрывая от Алисии обеспокоенного взгляда.
— Ри… та?.. — поморгав, уточнила Алисия.
Вместо ответа Ритерья подрагивающими руками внезапно заключила её в объятья. Так они просидели с минуту.
Когда Ритерья заговорила, выяснилось, что она слышала о тех ариманцах, которые, находясь в Шансенхайме, не смогли связаться с родными в Монъепьере. Не смогла отсюда дозвониться и сама. Тогда она решила дождаться прибытия экспресса из Аримана в надежде узнать хоть что-то от поездной бригады, а то и — а вдруг! — встретить подругу с товарищами.
Так Ритерья просидела на вокзале с самого утра.
— Значит, вы смогли спастись и сбежать?.. И вы все здесь, в Шансенхайме? — спросила она.
Алисия лишь покивала в ответ.
— Ты, Бернард и Натан?
— И Карина.
Ритерья едва уловимо изменилась во взгляде.
— Это та самая анхальтка? Вроде бы подруга, но и соперница?
— Рита!
— Молчу-молчу. — Ритерья виновато улыбнулась. — Знаешь, интересно получается… Вот мы, несмотря на всё произошедшее, сейчас сидим и щебечем как ни в чём не бывало. Ты — спасшись из Монъепьера, я — сбежав утром от того курсанта, у которого оставалась на ночь… — Она задумчиво окинула взглядом зал, затем тихонько хихикнула. — Кое-кто, кстати, наконец-то начал напоминать саму себя. Как бы она ни возмущалась.
Алисия опустила глаза. Она действительно была рада видеть подругу, но зародившееся ощущение чего-то неправильного не покидало её. Даже стало исчезать облегчение от разговора с матерью.