— Мой Повелитель, — зашептала Ритерья на языке, которого никогда не существовало здесь, в этом мире, а от её ног во все стороны начала разрастаться дымчатая тень, — ты теперь тоже чувствуешь это?.. О да, та душа здесь! Наконец-то удастся вернуть Ему долг!
Ритерья помолчала, словно слушая ответ, после чего обратила взор в сторону «Гранд-отеля Шансенхайм» — туда, куда привела прикреплённая к Алисии нить.
— Проблема только в той… девице-Хранителе! — Губы Ритерьи сложились в злой улыбке, в глазах заплескалась ненависть. — Для людей девица будто небожитель, хотя на самом деле она — просто химера! Единственное её достоинство в том, что была помилована Его волей, избежала Его скверны!..
Тень позади Ритерьи взметнулась в воздух и сформировала высоченный монструозный силуэт.
— Я жду тебя, мой Повелитель Гиперион. Собери свою жатву.
По всей площади под бьющие по ушам крики ненависти и боли, сливающиеся в единый душераздирающий вопль, покатилась волна плотного чёрного дыма…
Натан, как и остальные, напряжённо вслушивался в трансляцию. Когда толпа взревела призывами пустить кровь урилийцам, он подошёл к застеклённой двери на балкон. Отсюда, с последнего этажа отеля, просматривался кусочек площади и происходящего на ней.
— Натан?.. — растерянно выдохнул Бернард.
Алисия поёжилась и обняла себя за плечи.
Калифа не отрывала пристального, немигающего взгляда от телевизора. Казалось, она даже не дышала.
— Тот Титан, о котором я говорила… — зазвучал её тихий голос. — Он уже здесь, но пока ещё за Вуалью. Я смогла понять это только в Шансенхайме, только сейчас…
Натан внезапно испытал ощущение, схожее с резким погружением в ледяную воду; схожее с тем, когда смотришь в пустоту бездонной пропасти… И застыл.
То злобное нечто, что вызывало эти чувства ещё в Аримане, перед операцией в Большом театре, было совсем рядом. Оно словно впритык посмотрело на Натана.
С площади с нарастающим звуком, вобравшим слившиеся воедино крики, прикатилась волна плотного чёрного дыма. Проходя, она вызвала у Натана те же ощущения, что и при попадании в Мир Извне из дома Бернарда. Стены, пол и потолок покрылись светящейся огнём паутиной и потрескались. Из окон, стёкла которых вмиг осыпались, начал литься совсем не тот вечерний солнечный свет, что секундами ранее…
Натан даже не заметил этого. Его вниманием безраздельно завладел чудовищный гигант, появившийся на площади.
— Какого… дэймона?.. — шевельнулись губы Натана.
Гигант повернулся к отелю и сделал лишь шаг. От его ноги по дороге, разламывая асфальт, разбрасывая автомобили, понёсся вздымающийся хребет тверди.
— Назад!!! — за спиной Натана раздался отчаянный женский крик.
Калифа выскочила перед друзьями и выставила руки. К ней тут же устремился ошеломительной мощности поток эфира, который она направила перед собой, словно щит.
Из стремительно приближающегося гребня тверди вырос заострённый столб. Он должен был вонзиться прямо в представительскую гостиную. Но, налетев на встречный поток эфира, разбился, расстреливая всё вокруг осколками. Однако удар был такой силы, что видимый только искусникам щит раскололся.
Выбросом эфира друзей разметало, словно взрывной волной.
Последнее, что успел заметить Натан, это то, как в него отшвырнуло Калифу…
Глава 14. Смерть из другого мира
Кристоф Таг настороженно присматривался к заполнившей площадь толпе. Когда рыцарям удалось повязать пару урилийцев, покушавшихся на жизнь Отто фон Циммера, людей захлестнула ярость. Даже женщины и подростки, по случаю Фестиваля носившие искусственные кошачьи уши и хвосты, поддались этой необъяснимой опьяняющей злобе и потеряли человеческое лицо.
«Скверна! — понял Кристоф и нервно сглотнул. — Да людей поражает прямо сейчас!.. Неужели Лайнхала права, и Титан действительно здесь, в Шансенхайме?!»
Внезапное ощущение неотвратимого бедствия нахлынуло на Кристофа. Он завертелся на месте, но слишком поздно заметил ариманку в бордовом платье, с локонами, крашенными в медовый цвет.
Заметил за мгновения до того, как из её фигуры вырвался шквал чёрного дыма…
— Апостол! — прорычал Кристоф.
Дым стеной разошёлся во все стороны. За считанные секунды он уже был далеко за пределами площади. Этот дым не затронул только самого Кристофа, фон Циммера и тех, кто находился рядом; остальные попадали как скошенные. На земле оказались все без разбора, будь то тренированный солдат, немощный старик, женщина или ребёнок… Затем часть из них начала подниматься на ноги, дёргаясь словно в припадке, словно в агонии.