Калифа вновь замерла. Она некоторое время вглядывалась в коридор, затем с места прыгнула вперёд, за раз преодолевая расстояние метров в семь, и остановилась как вкопанная. Алисия пошла следом, но застыла, едва не раздавив осколки оконных стёкол. Бернард, заметив это, лишь беззвучно выругался… Натан же присмотрелся к лежащим у дверей во дворик телам, рядом с которыми проходить совершенно не хотелось.
Откуда-то снаружи донёсся грохот. Весь отель содрогнулся, словно где-то рядом рухнуло ещё одно здание, а с потолка на головы посыпались пыль и крошка.
Натан уставился на лампу: одно её крепление со звоном отломилось, по полу покатился выпавший винт.
«Это Лайнхала и Гиперион? — подумал Натан и, словно в подтверждение, расслышал приглушённый стенами драконий рёв. — Они там всё в округе рушат?»
Шум с лестницы отеля возобновился.
Настороженно припавшая на живот рысь, хрипло мяукнув, сорвалась с места. Как только на полу зашевелился первый осквернённый, она навалилась на него сверху и, вцепившись когтями, сомкнула зубы на шее.
Алисия устремилась за Калифой, под босоножками тут же захрустели осколки стекла.
— Проклятье! — не сдержался Бернард: те, кого извратила скверна, реагируя на шум, начали подниматься с пола.
Бернард ринулся к Алисии и ножкой от кресла закрыл её от выпада осквернённого. Но удержать импровизированное оружие не смог. Ножку выбило из рук. Прорычав, Бернард выхватил пистолет и трижды спустил курок — и осквернённого оттолкнуло.
Алисия, оглушённая выстрелами, обернулась и отшатнулась от этого чудовища. Её пальцы сплели простейшую руну заклятья — и мертвенно-бледное искажённое лицо сожгло выбросом эфира огненного аспекта.
Калифа, едва повернувшись на шум, тут же бросилась на ближайших чудищ. Избегая острых челюстей и когтей, повалила их и принялась рвать сухожилия.
Заметив осквернённого, устремившегося к Калифе сбоку, Натан кинулся наперерез. За считанные мгновения, даже не осознав, что развоплотился и перенёсся облизавшими стены, пол и потолок молниями, вернул свой облик. Тут же вонзил искрящийся керамбит чудищу в подбородок и со всей силы дёрнул вверх. Раздался хруст позвонков.
Натан выдернул нож и переглянулся с Калифой, вновь представшей в истинном облике. Она хотела что-то сказать, но лишь замерла, увидев прибывающих со всех сторон осквернённых. Её рысьи уши начали подёргиваться, а взгляд заметался, как у загнанного зверя.
— Алисия! — крикнула Калифа, но та и сама увидела, что их положение стремительно становилось отчаянным.
Алисия метнула несколько огненных стрел в сторону преследователей, затем вызвала пламя в гуще осквернённых, прущих со двора. Мощности заклятья явно не хватало, чтобы спалить их… Однако огонь не погасал — лишь усиливался и распространялся, перекидываясь с одной дёргающейся фигуры на другую.
Алисия покосилась на Калифу: та раздувала пламя, толкая воздух чистейшим эфиром, как опахалом.
— Чёрт!.. Были бы у меня камни воздушного аспекта!.. — едва слышно процедила Алисия.
По образовавшемуся коридору друзья прорвались во внутренний двор. Пробежав его насквозь, остановились у противоположного выхода и обернулись: за ними устремились остальные осквернённые, прятавшиеся на этаже. Из декоративных кустов и с земли поднялись искажённые длиннохвостые белые голуби, которых, видимо, подкармливали постояльцы.
При виде птиц Бернард с содроганием зажмурился… Но тут же взял себя в руки и, словно мысленно одёргивая себя, встряхнул головой.
Калифа уставилась на пылающие тучи: приближался один из разрывов, через которые лился нестерпимо яркий для вечернего солнца свет.
— Внутрь! — крикнула она. — Быстро!
Среагировав на громкий жёсткий голос, друзья буквально ввалились в здание. Следуя примеру Калифы, они попрятались за стенами, стараясь держаться подальше от окон.
Затем выглянуло солнце…
Воздух мгновенно стал раскалённым. Он обжигал лёгкие так, словно рядом полыхало пламя преисподней. Дышать стало невыносимо тяжело.
Секунд через десять, показавшихся вечностью, разрыв в тучах миновал. Ослепительно яркий свет исчез. Друзья наконец-то продохнули и тут же закашлялись.
Натан осторожно выглянул в окно и лишь прохрипел:
— Какого хрена?..
Во дворе не осталось ни осквернённых, ни растительности, ни воды в искусственном пруду с установленным в центре фонтанчиком. Исчезло всё, превратившись в пепел и груды костей. От стен, попавших под прямой солнечный свет, шёл невообразимый жар. Оконные рамы обуглились и медленно догорали, остатки стёкол оплавились.