Калифа тем временем пролезла в брешь в решётке. Воссоединившись с Бернардом и Алисией, двинулась дальше. Однако, не пройдя и пяти метров, резко остановилась. Уши Калифы дёрнулись, шерсть хвоста на мгновение встала дыбом.
— Апостол! — сорвалось с её губ.
Калифа бросила над собой волну эфира, формируя щит. Через мгновенье его разнесло в клочья.
Бернарда и Алисию сбило с ног. Саму Калифу с силой толкнуло в сторону, и ей пришлось с размаху вонзиться когтями в камень под ногами, чтобы затормозиться. На его поверхности остались длинные рваные борозды.
Все трое во дворе крепости уставились на девушку в коротком бордовом платье, которая только что, спрыгнув на друзей, расколола эфирный щит. Она была бы похожа на ариманку или урилийку, если бы не полуптичьи ноги, когти на всех пальцах и мертвенно-бледный цвет кожи со вздувшимися чёрными нитями сосудов.
Алисия охнула, затем нервно выдохнула:
— Р‑Рита?..
«Значит, внезапно вспомнила её?» — понял Натан.
Эта девушка действительно была Ритерьей. Но сейчас её роскошные локоны казались естественными, а не завитыми; их цвет — натуральным, а не крашеным. Да и само лицо будто бы стало идеальным, лишённым несовершенств обычных людей.
Ритерья даже не обратила внимания на Алисию — лишь продолжала пронизывать Калифу ненавидящим взглядом. В глазах Апостола будто бы клубилась тьма, и в ней — зрачки, подобные тлеющим уголькам. За спиной Ритерьи были сложены сотканные из света ангельские крылья. Из них чёрными каплями, словно выпадающие перья, на землю проливалась скверна. Левую руку обвивала толстая плеть, вылезшая из рукава платья. Эта плеть — со множеством крючковатых отростков и острых пластинок — двигалась словно живая змея.
— Ни осквернённые, ни блэйзор, ни солнце не убили тебя. Не вышло и у меня… — с сожалением сказала Калифе Ритерья. — Пока что.
Натан кинулся к решётке, но тут же остановился: прутья внезапно вновь стали целыми. Во двор крепости было не попасть.
«Какого дэймона?..» — в исступлении подумал Натан и лишь продолжил наблюдать за происходящим.
Бернард пробормотал:
— Ч‑чёрт! Это действительно она! И я видел её — такой! — к‑когда заносил клетку… с Враном… в их комнату!..
Не в силах подняться на ноги, Бернард пополз прочь.
Подобный ужас сковал и Алисию. Запинаясь, она выдохнула:
— Т‑ты!.. К‑как ты могла!..
Ритерья усмехнулась, но так и не взглянула ни на кого из ариманцев. Она выжидала, словно опасаясь дальнейших действий Калифы.
— Могла что? — Ритерья передёрнула плечами, будто бы брезгливо. — Брось! Ты же не настолько глупа, Алисия! Посмотри по сторонам, если ещё вдруг не успела. Как тебе он, этот мир?.. А теперь скажи: можешь ли ты называть подругой — да просто человеком — ту, что принесла всё это в твой уютненький миленький мирок?
— Столько смертей!.. — прошептала Алисия.
Наконец-то посмотрев на неё, Ритерья презрительно фыркнула и махнула рукой, словно стряхивая грязь.
— Милочка, вы все давным-давно должны были сгинуть в пламени вместе с вашим миром. Но каким-то чудом отсрочили неизбежное…
— Я… не понимаю. В тебя что, вселился дьявол?.. Как, ч‑что всё это значит?!
— «Дьявол»?.. — с усмешкой переспросила Ритерья. — Ничего подобного не существует, поверь. Та религия, что распространена в Урилии, будь это материковая часть или ваш дурацкий полуостров-отросток, не имеет ничего общего с действительностью. Анхальтская же… Вот та соответствует куда больше. Но в ней всё равно многовато лжи «во спасение».
— Н‑но!..
Алисия запнулась, на её лице внезапно отразилось ещё большее непонимание, а затем — отчаяние.
— Что, начинаешь забывать всё, что только вспомнила? — с потаённым наслаждением спросила Ритерья. — Знала бы ты, как легко играться с вашей памятью, «подруга».
Её губы сложились в презрительной улыбке. Но затем Ритерья, словно успокаиваясь, выдохнула. Бросив настороженный взгляд на Калифу, заговорила:
— Расскажу-ка тебе историю, Алисия. Считай её страшной сказкой, если так легче. — Вновь ухмылка. — Жила-была девочка-урилийка, которой родители дали имя Ритерья… Жила, как и все другие дети в Республике: те же заботы и проблемы, те же мечты и желания. Пока однажды не стала слышать голос. Он был совсем как шёпот, совершенно не знакомый, но такой родной!.. И Ритерья вспомнила, ощутила — вновь! — ту душу, которая проникла в девочку ещё в момент зачатия. Вся предыдущая её жизнь сразу потеряла смысл. Просто потому, что Ритерье открылось предназначение: служить своему Повелителю; служить тому, ради кого она умирала уже несчётное число раз. И повторит всё вновь, пока её душа будет существовать.