«Значит, у меня ещё есть шанс!» — решил Натан, сбегая по главной лестнице.
Оказавшись в длинном боковом коридоре, в конце которого располагались туалеты, Натан заметил ещё одного убитого охранника. А осторожно войдя в мужскую уборную, в которой чувствовался запах гари от сожжённой рубашки, обнаружил ещё пару погибших. Это были охранник и пострадавший от рикошета агент, судя по кровавой дорожке.
Выстрелом урилийцу в голову Натан имитировал способ расправы специального республиканского отряда ликвидаторов. Подбежал к уже распахнутому окну и, выпрыгнув наружу, добрался до угла здания.
К этому моменту небо приобрело фиолетовый оттенок и стремительно чернело. На нём ярко светились обе луны Терры. Уличное освещение включили совсем недавно, и фасады домов на главных улицах Алуара заиграли яркими красками и витиеватыми узорами теней от ветвей деревьев.
Несмотря на царящую на боковой аллее полутьму, уже почти у лицевой стороны театра Натан разглядел магистра. Тот обернулся, и их взгляды встретились… Магистр тут же, расталкивая людей, побежал к проспекту, вдоль которого чуть в стороне от театра стояли машины богатеев.
Натан бросился в погоню.
Давиду пришлось оставить погибшего товарища в туалете: тот мало того что истекал кровью, так ещё и заслонил собой в перестрелке с необычайно настырными охранниками. Один из них преследовал урилийцев до последнего.
Давид пристрелил того охранника. Забрав с тела сослуживца поддельные документы, выбрался из туалета через окно и поспешил к главному входу в Большой театр. Давид хотел затеряться среди выведенных на улицу посетителей.
Этим планам не суждено было сбыться.
Доверившись чутью, Давид обернулся. В полутьме у дальнего угла здания он заметил силуэт преследователя. Тогда Давид побежал — к проспекту, по аллее, ведущей ко входу в театр, отталкивая с пути любого.
«Как так?! Один человек! — пульсировала мысль Давида. — Всего один, чёрт бы его подрал! И нейтрализовал всех?!»
Едва Давид оказался у дороги, подъехала машина, и он тут же занял переднее пассажирское место.
— В пристань! — приказал он. — Живо!
Машина начала разворачиваться.
— Что случилось? Где остальные? — раздалось сзади.
Давид лишь на мгновение бросил взгляд на третьего урилийца, рядом с которым ехал бы и их соратник. Остальные агенты после операции должны были раствориться среди местных и ждать указаний.
— Там был ещё кто-то… — начал говорить Давид, но паутина трещин, внезапно появившаяся на лобовом стекле, заставила его замолчать.
Водитель, дважды вздрогнув, испустил дух и уткнулся лбом в руль. Руки урилийца безвольно опустились. На рубашке растеклись тёмно-красные пятна.
«Снайпер!» — понял Давид.
Он схватил руль и, вжимая педаль газа в пол, попытался увести машину с линии огня.
Следующие выстрелы снайпера оказались произведены зачарованными пулями. Часть из них не попала в цель, но первое же точное попадание нагрузило барьер Давида почти до предела. Срикошетив, пуля зацепила сидящего позади урилийца, и тот схватился за ухо.
Второе попадание разбило барьер. Камень эфира, отвечающий за защиту, со звоном раскололся. Пуля, лишь слегка отклонившись, угодила Давиду в плечо — и он невольно отпустил руль.
Машина, так и не совершив полный разворот, влетела в переулок между двумя четырёхэтажками. Оказавшись во дворе, сшибла детскую горку, затем врезалась в стену дома.
Как только магистр сел в машину, Натану показалось, что на её ветровом окне с брызгами стеклянной крошки появились пулевые отверстия. Звука выстрела при этом практически не было слышно.
«Ещё снайпер?.. Сколько же людей ты используешь, Оливье? — подумал Натан. — А урилийцев определили только из-за того, что я преследую одного из них — того, что с портфелем в руках?»
Машина агентов на скорости въехала в переулок между домами. Но если кто-то из толпы на улице и обратил на это внимание, то наверняка подумал, что за рулём чей-то аристократический сынок, решивший покрасоваться перед пассией.
Натан прижал люгард с глушителем к ноге, пытаясь хоть как-то скрыть его, и последовал за урилийцами. Перебежав проспект, поправил платок и кепку и вошёл в тот самый дворик с детской площадкой.
На одной из скамеек сидели выпивающие местные. Они во все глаза смотрели то на автомобиль урилийцев, в котором остался лишь водитель, то на подъезд именно в том доме, на чердаке которого была спрятана винтовка.