Вновь повернувшись к телефону, Натан заметил заткнутый за его корпус цветастый бумажный лист. Казалось бы, что такого — просто устаревшая на пару дней афиша представления в местном кабаре? С припиской: «Не для детей»… Но в Алуаре, особенно в этом районе, рекламу быстро меняли на новую, не позволяя висеть после выступления.
На афише была изображена грудастая дамочка, на сильном ветру придерживающая подол юбки. Стояла она, вытянув в сторону руку, на обочине шоссе, отдалённо похожем на одну из длинных прямых дорог Республики. Вот только окружение совершенно точно было срисовано с пейзажа где-то здесь, на полуострове. Внизу картинки красовалась надпись: «Эй! Подвези!»
Натан повесил телефонную трубку и вернулся к дороге. Тем временем тот самый припаркованный автомобиль, в котором, казалось, никого не было, включил фары и тронулся с места. Натан вытянул руку, повторяя жест с афиши, — и машина остановилась. Смуглый бородатый водитель в совершенно простой, не привлекающей внимания одежде, с надвинутым на глаза козырьком кепки, опустил стекло с пассажирской стороны.
— Э, приятэл! — прозвучал уж очень хриплый голос, обладатель которого коверкал звуки на манер деримарца. — Чо такоэ? Чо страслоз?
Натан поражённо выдохнул… Но спустя пару секунд, взглянув на часы, произнёс:
— Что-то подсказывает, что не успею на автобус. Куда едешь, отче?
— В Монъэпъэр.
Натан ухмыльнулся и с издёвкой попросил:
— Подкинь тогда, «отче», раз уж пофигу, кого подвозить.
Водитель, пожёвывая сигару, лишь кивнул. Натан сел в машину, и они поехали, молча.
В черте города водитель старался не нарушать правила дорожного движения. Но как только выехали за пределы Алуара, вжал педаль газа в пол. Натан почувствовал, как начали работать активированные эфирные камни мотора, повышая степень сжатия в цилиндрах и температуру при воспламенении от свечей. Изменился и звук работы двигателя: благородное рычание стало менее громким, но более утробным.
Водитель вновь оценивающе посмотрел в зеркала, затем, открыв окно, всё-таки прикурил сигару. Покосившись на пассажира, он наконец-то произнёс, уже не коверкая звуки:
— Так, а теперь рассказывай. В подробностях.
— Хорошая борода, тебе идёт, — насмешливо отозвался Натан.
— Ты мне зубы, чёрт тебя дери, не заговаривай!
Натан тем временем открыл бардачок, внутри которого нашёлся оптический прицел. Именно с его помощью водитель, должно быть, наблюдал за телефоном на заправке.
— Не думал, что явишься лично, — признал Натан. — Да ещё в таком прикиде. Вроде бы кое-кто должен был просто ответить на звонок.
— До хрена всего произошло. А ты не юли.
— Борода мне нравится, честно.
— Да пошёл ты на хер, Майер!
Натан ухмыльнулся. Судя по тому, что Клод не стеснялся имён, салон вряд ли прослушивали.
— Кажется, у тебя завёлся крот, — устало вздохнув, сообщил Натан.
— А то я не догадался!.. Чёрт, всё — вообще всё! — развалилось к хренам собачьим!
Клод бросил на Натана недовольный взгляд. Но затем, словно успокоившись, протянул сигару.
— Я лучше свои, — отказался Натан.
Клод лишь пожал плечами. Но затем, уловив скрытый подтекст, ухмыльнулся и поправил кобуру с револьвером, которая висела под расстёгнутой жилеткой.
— Знаешь, — заговорил он, — я действительно поначалу сомневался в тебе…
— Лучше бы продолжал.
— Ты же сам понимаешь, что грех не воспользоваться такой боевой единицей?
Натан предпочёл промолчать, чем вызвал усмешку Клода, но, помедлив, спросил:
— Как девица? Уже знаешь?
— Оклемается. Сегодня ей «Фламина» подсунули. Это и спасло.
— «Подсунули»? — переспросил Натан. — Ты знал, что предадут?
Они вонзились друг в друга взглядами.
— Догадывался… — наконец признал Клод. — Девицей уже занимаются. Более верные люди, поверь. Полежит пару дней в больнице — и встанет на ноги.
— А документы в портфеле?
— Подлог. Но об этом знали только двое, включая меня.
— Значит, «крот» этого не понял, раз урилийцы так убивались из-за них?..
Натан наконец-то позволил себе немного расслабиться. Он в подробностях пересказал произошедшее, умолчав только о том, что мог творить какие-никакие заклятья. Об этом не было известно никому.
Клод искоса взглянул на ожоги Натана и спросил:
— Что с рукой?
— Магистр постарался, — соврал Натан.
Хмыкнув, Клод дал ему платок, которым тут же была замотана обожжённая рука. Затем Натан постучал по крышке бардачка и ухмыльнулся.