— Имя у этого Епископа есть? — вклинилась Ритерья. — А то звучит просто как чин какой-то.
— Так и есть: избранный глава Церкви отрекается от прежнего имени и получает сан Епископа. — Натан добродушно улыбнулся, однако близкие друзья тут же заметили фальшь.
— Ладно, хватит о политике, — произнёс Бернард и вынул из сумки карту Шансенхайма. — Посмотрим, куда нас заведёт это путешествие?
Глава 7. Слишком долгий день
Друзья решили перекусить в кафе, которое нашли недалеко от вокзала, на набережной канала. Они расположились за уличными столиками и в ожидании заказов разглядывали проплывающие мимо прогулочные лодки. Всё это время Бернард с удовольствием рассказывал о предыдущих посещениях Шансенхайма.
— Раз уж ты был здесь, чем тебя так заинтересовал форт? — удивился Натан.
— А он из Аримана на пароме добирался, — сообщила Алисия и, жгуче улыбнувшись, пропела: — Принц-то наш с другой стороны в го‑ород входи‑ил!
— Увы, но нет. — Бернард картинно вздохнул. — В последний раз уже на поезде, рыжик. Не сможешь обвинить меня.
— Чего‑о?! — тут же возмутилась Алисия.
— Уговорила: бестия. Так лучше?
Не позволяя разговору погрязнуть во взаимных подколках, Натан произнёс:
— Так и что?
— Раньше не было такой военной активности. Не было и заградительных аэростатов в небе, — признал Бернард и тут же постарался увести разговор прочь от этой темы.
Вскоре принесли заказы, и друзья принялись за закуски, разглядывая окружающую обстановку.
По обе стороны канала ютились пристроенные вплотную друг к другу трёхэтажные домики. На их узких фасадах было всего по два-три окна, а под высокими покатыми крышами спокойно размещались мансарды. Домики эти были сложены из кирпича, но выкрашены в разные цвета. Один стоял насыщенно багровый, как покрасневший кленовый лист, другой — тёмно-оранжевый, будто закатное небо, третий — синий, словно морская волна… Но всех их объединяли обведённые белой краской оконные и дверные наличники и контуры фасадов. Сразу под крышей каждого домика виднелся год окончания строительства, составленный из закрашенных кирпичей.
Между старинными фонарями, соединяя их, висели цепи разноцветных праздничных флажков. Повсюду виднелись маленькие лавочки, торгующие и всякой всячиной, и уличной едой. Но в их ассортименте обязательно имелись картонные маски разных видов кошек, в том числе больших, а также искусственные хвосты и обручи с кошачьими ушками — естественно, ненастоящими.
Всё это служило атрибутами Фестиваля.
Чем дальше от вокзала, тем чаще подобные аксессуары встречались на жителях Шансенхайма, одежду которых любой ариманец назвал бы вызывающей. Мужчины носили подчёркивающие рельеф мышц футболки с зашнурованными глубокими вырезами-уголками, а также свободные штаны, в которых не было ничего от строгости брюк. Женщины предпочитали тоненькие, почти просвечивающие приталенные блузки, а также обтягивающие юбки, зачастую настолько короткие — сантиметров на пятнадцать выше колен, — что любая ариманка в подобной поначалу сгорала бы от стыда.
Бернард невольно уставился на молодую парочку, уходящую из кафе, но затем поймал пронизывающий взгляд Алисии.
— Н‑да!.. — прокомментировал он и неловко кашлянул, стараясь не смотреть в сторону подруги, чьи предпочтения в одежде были намного ближе к имперцам, чем у любой ариманки.
Покончив с закусками, друзья направились к центру Шансенхайма, чтобы полюбоваться городом в первой половине дня, ещё до открытия Фестиваля. Только после прогулки они сели в автобус и поехали в промышленный район, застроенный более новыми и простыми, даже невзрачными кирпичными зданиями.
Как только компания вышла на нужной остановке, Ритерья, комментируя увиденное в пути, поражённо прошептала:
— Сколько же тут народа!..
— И полиции, кстати, тоже, — отметил Бернард.
Он проводил взглядом патрульных в строгой серой форме, с чёрными беретами на головах. На поясе каждого висела кобура, причём, судя по очертаниям, в ней был куда более современный пистолет, чем люгард.
— Ладно, тогда давайте… — достав карту, заговорила Алисия, но Ритерья с надеждой в голосе и жалостливым щенячьим взглядом перебила:
— Вещички, да? Ну пожа‑алуйста!
Помедлив, Алисия выдохнула:
— Уговорила…