Длинные пальцы пианистки будто парили над клавишами, едва касаясь их. Покачиваясь в ритме музыки, она словно перетекала из положения в положение. Она обладала невероятной кошачьей грацией.
Натан замер, несколько раз моргнул… Затем шумно выдохнул, и его губы сложились в жгучей улыбке. Он даже не заметил, что официант принёс заказы.
— Нэйт, что случилось? — спросил Бернард.
— На что мы там спорили? — Натан всё не отрывал взгляда от пианистки. — Кажется, я… проиграл.
— Почему? Разве ты не должен с кем-то здесь встретиться?
— Да всё просто. — Натан усмехнулся и кивнул в сторону сцены. — Это Карина.
Бернард и Алисия озадаченно переглянулись и начали пристально следить за пианисткой. Ритерья же наоборот, казалось, полностью потеряла интерес к выступлению. Она присматривалась к каждому симпатичному молодому человеку, явившемуся в ресторан без спутницы, и вскоре покинула друзей.
«Просвещённые» отыграли ещё несколько песен, после чего музыканты с прощальными словами вышли к краю сцены.
— Друзья! Господа и дамы! Жители Шансенхайма и других городов! — громко заговорила Катарина и обвела взглядом посетителей. Улыбнулась. — И граждане не только Анхальтской Империи!.. Надеюсь, вам было так же приятно провести это время, как и нам. — Она посмотрела на виднеющиеся сквозь застеклённую крышу луны. — Просто помните о том, что стоит за Фестивалем. Помните, что стоит за днём, который начали отмечать более полутора тысяч лет назад.
Катарина опустила руку с микрофоном. Весь ресторан тут же, несмотря на потяжелевший голос певицы, взорвался громоподобными аплодисментами. Они не смолкали, пока музыканты кланялись посетителям. Затем все три мужчины «Просвещённых» отступили на несколько шагов.
Как только посетители поняли, что речь не окончена, воцарилась тишина.
— Теперь… немного о грустном, — вновь заговорила Катарина и взяла пианистку за руку. — Кто-то, возможно, уже слышал, а кто-то нет… но это правда. Моя дорогая сестра покидает нас. По причинам, которые от неё не зависят.
По залу прозвучали вздохи удивления.
Катарина повернулась к пианистке и бережно обняла, чего та, судя по всему, совершенно не ожидала.
— Нам будет сильно не хватать тебя, сестрица, — печально улыбнувшись, закончила Катарина.
Под вновь раздавшиеся аплодисменты музыканты направились к служебному помещению. Тот имперец, которого Натан принял за телохранителя, учтиво похвалил каждого из группы, но затем остался в зале и мельком взглянул на часы.
«А ведь как раз время. Значит, это точно он», — решил Натан и сообщил друзьям:
— Я скоро. Встретимся на улице.
Бернард молча проследил за Натаном, поднявшимся из-за стола и пошедшим ко входу в служебное помещение.
— Как Натан узнал её, да ещё такой? — прошептал он. — Неужели только по движениям?
Алисия лишь отвернулась, покусывая губы и пряча искру ревности в глазах.
Натан передал охраннику запечатанный конверт. Тот, прочтя письмо, смерил его пристальным взглядом. Дольше всего охранник разглядывал лицо с тонким шрамом. Затем задал вопрос, цитируя анхальтского поэта-классика. Стих, правда, был далеко не из известных.
Натан в ответ зачитал строку из другого стихотворения того же поэта.
Охранник кивнул. Досмотрев Натана, он обнаружил только армейский керамбит с почти незаметной гравировкой изогнутого когтя у основания клинка. Этот символ был общим для всех имперских отрядов специального назначения, и охранник узнал его. Молча вернув нож, он повёл Натана за собой.
Переступив порог, они оказались не в само́м служебном помещении, а в узком коридоре с несколькими дверьми. Метрах в пяти впереди о чём-то тихо общались обе женщины «Просвещённых». Певица стояла к вошедшим в пол-оборота, а пианистка — спиной.
— Госпожа Айнзит, — заговорил охранник, — прибыло сопровождение для госпожи Эзенштар.
Катарина тут же повернулась к ним и улыбнулась. Эзенштар же покосилась на двоюродную сестру и удивилась:
— Сопровождение?.. Кому? Мне?!
Её голос оказался глубоким, слегка хриплым, даже грубоватым. И Натану он был знаком до боли.
— Да, госпожа Эзенштар, — заговорил Натан, опережая всех остальных, и не смог сдержать искренней ухмылки. — Ваше сопровождение. В Ариман. От Клода Оливье, если знаете такого.