Эзенштар, вздрогнув, застыла. А вот Катарина, украдкой взглянув на неё, шагнула навстречу подошедшим.
— А вы‑ы?.. — протянула певица «Просвещённых», рассматривая Натана, и он доброжелательно улыбнулся.
Пока охранник представлял его и передавал письмо, Натан вновь взглянул на спину пианистки, так и не соизволившей обернуться. Он хотел увидеть её лицо здесь и сейчас, просто чтобы подтвердить свою догадку.
Закончив читать письмо, Катарина подняла взгляд.
«У неё глаза рубинового цвета?..» — удивился Натан, но постарался не подать вида.
Мало того, ему показалось, что зрачки певицы на доли секунды вспыхнули ярким белым светом.
Катарина снова улыбнулась, но на этот раз загадочно.
— Что ж… Думаете, я могу доверить вам свою сестру?
— Нужны дополнительные рекомендации? — поинтересовался Натан. — Я не смогу сказать больше, чем написано.
В воцарившемся молчании они оценивающе изучали друг друга взглядами.
Внезапно совсем рядом прозвучало столь знакомое Натану, но как будто недовольное:
— Хм‑м?..
В следующее мгновение он ощутил, как в левую руку, продавливая намотанную кожаную ленту, вонзилось что-то острое. Натан тут же уставился на Эзенштар, всё-таки снявшую маску и повернувшуюся, пусть и в пол-оборота.
На Натана серо-карими глазами пристально смотрела Карина. Но она тут же поспешила оборвать контакт, а затем и разжала пальцы. Её волнистые волосы всё ещё были распущены, на длинные ресницы нанесена тушь, а на губы — светло-лиловый блеск.
Сообщив, что пошла переодеваться, она скрылась за дверью гримёрки.
Катарина тут же разразилась хохотом. Смеялась она долго, искренне, до слёз. Наконец-то успокоившись, вытерла глаза и вновь обратила внимание на Натана, изучающего свою кожаную ленту, на которой появились свежие глубокие отметины.
— Подожди чуть-чуть, Майер, хорошо? — попросила Катарина и, что-то весело нашёптывая, последовала за сестрой.
Натан удивлённо переглянулся с охранником, но тот лишь пожал плечами.
В гримёрке Катарина помогала сидящей перед зеркалом сестре смыть макияж.
— Зачем?! — не унималась Карина. Её голос напоминал кошачье шипение.
— Может, чтобы увидеть такую твою реакцию? — невозмутимо отозвалась Катарина и хитро сощурилась.
Она не помнила, когда в последний раз видела сестру такой, и это веселило её, причём сильно.
«А если бы из Аримана явился другой человек, — задумалась Катарина, — вела бы ты себя иначе?»
Карина лишь недовольно проворчала.
— Ну, подумай сама, — заговорила Катарина. — Как я могла отпустить тебя после всего, что ты рассказала?
Карина потупила взгляд.
— Я переживаю и боюсь, знаешь ли, — продолжила Катарина и наклонилась к сестре, смотря на неё в зеркало. — Боюсь за тебя. Поэтому посчитала нужным прибегнуть к связям Густава.
Карина глубоко вздохнула. Казалось, она хотела возмутиться, пожаловаться на то, что её до сих пор считают ребёнком… Но замерла после следующих же слов:
— Это ведь он, да?
— В смысле?..
— Это тот самый солдат, о котором ты не раз говорила за прошедшие годы? Я ведь тоже вижу, сестрица, даже если совсем немного — намного хуже тебя. У этого мо́лодца очень плотная, тяжёлая душа.
— Катарина!
Пронизывающий взгляд Карины стал острее. Цвет её глаз, казалось, начал меняться, становясь янтарно-жёлтым.
— Забываешь о своём маскараде, да? — Катарина улыбнулась и обняла сестру за плечи. — Хочешь всё перечеркнуть? Хочешь уничтожить то, что выстраивала, прячась за сценическим псевдонимом?.. Который, кстати, выдумала, убрав всего один слог из моего имени.
Карина вновь глубоко вздохнула, и из её облика исчезло всё, что появилось секундами ранее.
— Зачем ты сделала это? — спросила она.
— Я ведь уже сказала: боюсь отпускать тебя одну после всего, что ты наговорила. О том, что действительно происходит. О Пробуждении… Но я даже не могла представить, что телохранителем окажется тот самый солдат. — Катарина помедлила. — Так что прими это и смирись. Такова воля случая.
Карина бессильно опустила плечи. И тут же пискнула, совсем по-девичьи, получив щелчок по носу:
— Ай!
— Так! Голову прямо! — потребовала Катарина. — Я прекрасно знаю, что ты можешь сделать всё это иными, доступными только тебе способами. Но раз уж решилась на этот свой «маскарад»… то не мешай.
— Тебе нравится дразнить меня…
— Не отрицаю. — Катарина усмехнулась, но затем бережно провела рукой по волосам сестры. — Считай это моей маленькой мстёй за то, насколько несносной ты была до пятнадцати лет, сестрица. Так что терпи! И даже не вздумай шипеть и выпускать когти, ясно?