Только когда поезд приближался к пограничному форту, друзья обратили взгляд на молчащую всю дорогу Карину.
— Давно ты так? — негромко кашлянув, поинтересовался Бернард. — В смысле, давно так… прячешь… свою работу?
Алисия, будто бы встрепенувшись, внимательно посмотрела на подругу.
— С самого начала, — едва слышно вздохнув, призналась Карина.
— Ты поэтому постоянно исчезала из Монъепьера? — вновь спросил Бернард.
— Да. Репетиции, выступления… — Карина явно чувствовала себя неловко. Украдкой взглянув на сидящего рядом Натана, добавила: — Преимущественно…
Натан тем временем, даже порадовавшись догадке о личности пианистки «Просвещённых», обдумывал внезапное исчезновение Ритерьи, с которой они прибыли в Империю и о которой больше никто не помнил.
«Что это всё-таки было? — рассуждал он. — Психотропное? Галлюциноген? Гипноз?.. Этой Ритерьи как будто не существовало. У Бернарда даже оказалось не два, а именно три дополнительно купленных билета, чтобы по дороге в Шансенхайм к нам в купе никто не подсел. Как будто мы действительно ехали только втроём!.. — Он искоса взглянул на Алисию. — А с кем в Большом театре была она? Или, если спрошу, всё будет так же: как будто Алисия одна встречалась с тем имперцем? Но, дэймон меня побери, не могу же я просто взять и спросить!.. Это будет лишним напоминанием».
— Натан?.. — прозвучал тихий голос Карины, смотрящей на него через отражение в стекле.
Натан изобразил привычную, пусть усталую улыбку и покачал головой. Он собирался пойти покурить. Уже стоя в коридоре, он обернулся закрыть дверь и случайно зацепился взглядом за отражение Карины… И застыл. На считанные секунды Натану показалось, что её глаза были янтарно-жёлтыми и будто бы светились.
Натан встряхнул головой.
«Видимо, я и в самом деле устал…» — подумал он.
В Монъепьер поезд прибыл около часа ночи. В пути девушки подремали: Алисия — положив голову на плечо Бернарда, чего тот явно не ожидал; а Карина — забравшись на полку. Алисия успела ещё и переодеться, сменив красное вечернее платье на привычное летнее, персикового цвета, в крупный белый горошек. Естественно, предварительно она попросила Бернарда и Натана покинуть купе.
Как только друзья вышли на перрон, они сразу же ощутили куда более тёплый, но влажный воздух.
Натан невольно усмехнулся.
«Всё-таки погода там, по другую сторону гор, мне куда больше по душе, — подумал он. — Даже спустя четыре года я здесь чужой. Может, мне полуостров и нравится, но…»
— Хм‑м? Чему это ты ухмыляешься? — поинтересовалась Карина, тут же поморщилась и помахала перед лицом рукой, разгоняя табачный дым. — У‑у, курилка!..
— Уж как есть. — Натан поправил сумку за спиной. — Идём?
Пока друзья шли по платформе, Натан заметил имперских солдат в полном обмундировании, которых утром на вокзале ещё не было. У них на плечах висели штурмовые винтовки и пистолеты-пулемёты, у нескольких групп были даже сторожевые собаки на поводках. По перрону неспешно расхаживал голем‑ищейка.
«Значит, Кайзе-старший действительно в Монъепьере, — решил Натан. — Иначе нет смысла в таком усилении имперского контингента. Они даже какую-то технику перекинули из форта…»
С этими мыслями Натан взглянул на уже пустую сцепку из грузовых платформ и тепловоза, стоящую на запасном пути.
Заметив впереди голема, Алисия неловко улыбнулась и предложила спуститься по ближайшей боковой лестнице, не доходя до конца платформы. Никто не оказался против, и друзья выполнили внезапную просьбу.
«Всё-таки приобрела в той лавке что-то ещё? — понял Натан. — Ведь нервничала и тогда, когда на обратном пути проезжали через форт. К её счастью, к покидающим Империю поездам отношение менее внимательное. Хотя сейчас это даже странно: в Монъепьере ведь и будущий император, и Стальной Канцлер…»
Вспомнив об Отто фон Циммере, Натан взъерошил волосы и попытался спрятать глаза, во взгляде которых смешались злость и презрение.
Под стрёкот сверчков и далёкие крики сов друзья прошли по аллее вдоль платформы и оказались на небольшой стоянке напротив вокзала, где Бернард оставил свою машину.
Их уже ждали.
Напротив основного спуска с платформы стоял чёрный автомобиль с чёрными номерами, на вид непривычно тяжёлый и устаревший по сравнению с машинами в Империи. Рядом с ним оказался никто иной как Клод Оливье, да ещё в форме капитана военной полиции, с беретом на голове.