Странности дикому ночному пейзажу добавляло алое пламя, просвечивающее сквозь тяжёлые угольно-чёрные тучи. А те вращались вокруг лоскута звёздного неба над головой, образуя нечто вроде глаза бури.
Сильный порывистый ветер резко сменил направление и стал ледяным — и это жаркой летней ночью! Натан поёжился и бросил взгляд за спину: там были очертания комнаты дома Бернарда, через дымку переходящие в этот несусветный пейзаж.
«Мир Извне?.. Это действительно он?..» — ошарашенно подумал Натан.
Стена здания, в котором он находился в Мире Извне, была разрушена. Казалось, что-то большое, обладающее гигантской силой, проходя в сторону, где должен находиться Анхальтский залив, просто смело на пути всё.
Натан пригляделся к остаткам стен по бокам. Только тогда его внимание привлекли повыползавшие из брешей паучки, закованные в шипастый хитин, с заострёнными будто клинки лапками. Каждый из них был размером с ладонь. Паучки замерли, не отрывая от Натана взгляда множества горящих инфернальным огнём глаз. Затем, огибая угол, появился другой паук, в высоту по пояс взрослому человеку.
«Дэймон!» — это было первое, о чём подумал Натан.
Паук ринулся к нему, совершенно беззвучно.
Натан отшатнулся. Попятившись, споткнулся о птичью клетку на полу и едва не упал. Он снова находился только в комнате в доме Бернарда, а у окна напротив вновь виднелось лишь сотканное из дымки облачко. Из клубящейся тьмы, словно пытаясь прорвать натянутую завесу, проступила зазубренная лапа-клинок инфернального паука. Но, даже как следует не продавив границу между мирами, исчезла.
— Да что же… творится?.. — потрясённо выдохнул Натан.
Перед его глазами вспышками воспоминаний промелькнули образы существ, которых анхальтская церковь называла дэймонами. Тех, которые были настоящим полузабытым кошмаром из детства…
В этот момент Натан расслышал голоса Бернарда и Алисии и их приближающиеся шаги. Глубоко вздохнув, он вышел в коридор; не до конца осознавая почему, словно что-то пряча от друзей, плотно закрыл дверь. Только затем Натан устремил взгляд на прибежавших.
— К дому подъехали, у них на руках ленты! — сообщили они.
К Натану тут же вернулась ясность ума, и он, злясь на себя, решил:
«Не время поражаться реальности мифов!»
Друзья подбежали к лестничному окну, расположенному между этажами, и осторожно выглянули.
К дому медленно, осматриваясь, приближалась пара человек в форме военной полиции Аримана. На их руках действительно оказались ярко-жёлтые ленты.
Эта пара была вооружена пистолетами-пулемётами ВПС‑38; ещё один боец, с таким же автоматом, оставался у калитки. За оградой особняка стоял автомобиль, на котором наверняка и приехали урилийцы. Рядом с ним, раскурив папиросу, расхаживал четвёртый боец.
«Да они враз изрешетят нас!» — понял Натан.
— Это ведь урилийцы? — прошептал Бернард. — Такие же, как в парке?
Натан лишь кивнул в ответ.
— Они решили обнести дом профессора? Узнали, что здесь живёт Густав? — предположила Алисия, но Натан не согласился:
— Мы бросили их машину, расстрелянную, прямо на улице, напротив дома. Может, они и стрельбу расслышали. На их месте вы бы не проверили это?
— Как они поняли, что это их ма… — неуверенно заговорила Алисия, но Бернард перебил её:
— Номера. Они должны знать номера всех своих машин. Хотя бы в рамках своего города, своего района.
Натан ощупал простреленное плечо, пошевелил рукой. Сейчас он не чувствовал боли. Но при этом руку не ощущал совершенно: та словно принадлежала кому-то другому.
«Стрелять смог бы только из пистолета, если бы были патроны…» — понял Натан. Затем, вспомнив, что Бернард занимался стрельбой, спросил:
— Где твой пистолет? Спортивный.
— В тире, где же ещё?! И револьвер, и люгард!
— А патроны?
— Так в них же меньше пороха!
— И что?
Бернард сперва замолчал, затем взглянул на разряженный пистолет в руке и бросился вниз по лестнице.
«Стоит попробовать…» — решил Натан и уже Алисии вкрадчиво сказал:
— Поищи, из чего сделать ленты на руки. Две. Что-нибудь жёлтое. Что угодно. В темноте на улице один хрен не поймёшь. Лишь бы напоминало.
Алисия кивнула и побежала вверх по лестнице.
Натан спустился на первый этаж. Прислушиваясь к звукам шагов друзей, взглянул в ростовое зеркало рядом со входной дверью. Хмыкнул, выдохнул… И собственным кулаком ударил себе в нос. Тут же зажал его и, шипя от боли — лидокаин заморозил только простреленную руку, — навалился на стену. Когда разжал пальцы, вытер ладонью свежую кровь.