Натан бесшумно вышел из купе и, окинув взором пустой едва освещённый коридор, растрепал волосы, попытался привести мысли в порядок. Только затем он понял, что, пока не прошло онемение, смог пользоваться раненой рукой.
— Не верю!.. — едва слышно сорвалось с его губ.
Натан прошёл в туалет. Встав перед зеркалом, осторожно ощупал место ранения, затем снял бинты.
«Остался лишь рубец! — поразился Натан. — Даже если на мне всё заживает как на собаке, это уж слишком… быстро».
Он усмехнулся и прошептал:
— Неужели просто из-за того, что она рядом, способности Ишизара стали проявляться сильнее? В том числе… регенеративные.
Всё ещё глядя в зеркало, Натан начал погружаться в воспоминания о встрече с Калифой чуть более года назад, когда она впервые объявилась в Аримане…
Это случилось в мае тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Натан завтракал, сидя за столиком на террасе небольшого кафе, расположенного вдали от шумного центра Монъепьера. Он вернулся домой лишь глубокой ночью, даже ближе к утру, закончив наблюдение за одним из кабаре Алуара, где проходила встреча мелкой шпаны и представителя влиятельного бизнесмена. Это задание от Клода как следует вымотало Натана, а ведь предстояло ещё вновь ехать в столицу — на свою «официальную» работу в автомастерской.
Именно из-за усталости Натан не с самого начала обратил внимание на вторящие наперебой голоса парней:
— А ты не знаешь?..
— Что тебе нравится?..
— А как ты?..
Судя по всему, кто-то пытался подступиться к какой-то девушке.
Выдохнув табачный дым, Натан выглянул из-за закрывающего обзор угла здания кафе.
Пара темноволосых смугловатых парней докучала девушке немногим старше двадцати лет, которая смотрелась ослепительно яркой на их фоне. Её кожа казалась непривычно бледной, а собранные в высокий хвост волнистые русые волосы — очень светлыми. Эту яркость подчёркивала и одежда: белая блуза с вырезом со шнуровкой и бежевые брюки клёш.
Девушка даже не поднимала на парней взгляда. При этом всё происходило достаточно мирно, в отличие от большинства случаев, которые Натану приходилось наблюдать. И иногда даже вмешиваться, чтобы успокоить разгорячённых темпераментных ариманцев.
— Извините, — наконец произнесла девушка, причём нехарактерно отчётливо. — Я кое-кого жду.
Молодые ариманцы, предприняв ещё одну попытку добиться её внимания, переглянулись и ушли.
Потушив окурок о дно пепельницы, Натан поднялся с места и направился к выходу. По пути он присматривался к столь популярной у молодёжи девушке, которая оказалась коренной анхальткой и которая ему же самому была симпатична.
«Случайная встреча… а всё из-за Оливье, который несколько раз вызывал меня именно в это кафе. Даже забавно… — вспоминая эти события, сейчас думал Натан. — Тогда я впервые и увидел Калифу. Точнее, Карину… Она показалась смутно знакомой, и я насторожился: как-то совсем не хотелось, чтобы в Империи узнали, где я».
Подойдя к знакомой официантке, Натан полюбопытствовал:
— Часто у вас такие гости?
— Эту девушку я вижу впервые. — Официантка задумалась. — Она пришла чуть позже вас: минут пять спустя, наверное.
Поблагодарив за завтрак, Натан благоразумно направился прочь. Но как только из омута его памяти возник смутный образ девчонки-Хранителя, остановился. Мысленно ругаясь, вновь присматриваясь к опустившей голову необычной гостье кафе, Натан направился к ней.
Как только он подошёл к столику Карины, чиркающей карандашом в тетради, она шумно вдохнула и, уловив едкий запах табака, дёрнула носом. Но голову так и не подняла.
Натан мельком осмотрелся: из-за туристов в кафе уже практически не оставалось свободных столиков. И до того, как смог отговорить себя, спросил:
— Здесь свободно?
Карина лишь натянуто улыбнулась и поправила кажущиеся слишком большими очки. Но затем всё-таки оторвала взгляд от тетради и уставилась на Натана.
— Что?..
Натан присмотрелся к лицу Карины, попытался представить её с рысьими ушами девчонки-Хранителя из практически забытых воспоминаний… И, заставляя себя отвести взгляд, повторил вопрос:
— Здесь свободно? Как-то уже и сесть… негде.
Неуловимо изменившись в лице, Карина уже сама присматривалась к Натану. Огляделась и, помедлив, неуверенно кивнула.
«Я всё думал, что она просто согласилась заговорить с другим анхальтцем, узнала родную речь… Узнала, да, но только не речь — меня».