Разозлившись на себя, она закусила губу и более не проронила ни слова.
С вершины вала форт было не разглядеть: основную его часть скрывала высокая железобетонная стена. Но беженцев вели вовсе не к укреплению, а к разбитому неподалёку обширному палаточному лагерю с ограждением из колючей проволоки. Его периметр патрулировали солдаты; где-то в глубине можно было заметить офицеров и пару фигур в узнаваемых тёмных одеяниях — агентов Инквизиции.
Всех беженцев — около ста пятидесяти человек — выстраивали сразу за сетчатыми воротами, откуда поочерёдно, группами, впускали в ближайшую палатку. Внутри проводили полный досмотр: заставляли раздеваться чуть ли не догола и выворачивать сумки, если такие имелись. Несколько младших офицеров контроля составляли списки из имён и рода деятельности ариманцев. Во многих случаях, исключительно со слов. Но иногда у беженцев оказывались при себе документы — как правило, у тех, кто успел вернуться в Монъепьер с Фестиваля перед началом боевых действий. Только после этого впускали во внутренний периметр.
Пройдя досмотр и одевшись, Натан остановился напротив ближайшего офицера контроля, сидящего за раскладным столом, протянул паспорт и назвался:
— Нэйтан Майер.
Офицер забрал документ и едва слышно порадовался тому, что ещё чью-то личность можно было быстро установить.
— Род деятельности? — спросил он, внимательно изучая паспорт.
— Автомеханик, мастерская «Сыновья Шенья и Ко».
Натан напрягся, хоть и постарался не подать вида. Его настоящее имя и имя Нэйтан читаются по-разному, но записываются на языке Норвайра практически одинаково. Отличие лишь в одной или двух горизонтальных чёрточках буквы «t», от которой и зависит произношение.
«Заметит или нет, что вторая черта нанесена после печати — ножом и чернилами?» — думал Натан.
— Клод Оливье, — рядом другому офицеру контроля назвался Клод.
Он искоса взглянул на паспорт Натана в руках военного, затем проследил, где находится Фелиция. Едва заметно дёрнув щекой, добавил:
— Военная полиция Аримана.
«Что?.. Зачем?!» — опешил Натан и поймал короткий взгляд сбитой с толку Фелиции.
Офицеры контроля замерли. Тот, который занимался Клодом, вынул из нагрудного кармана сложенный лист с каким-то списком и сверился с ним. Затем натянуто улыбнулся и предложил пройти к другому выходу из палатки, через который только что вошли пара солдат, а также инквизитор в полевом облачении.
«Оливье знал, что у имперцев могут быть списки сотрудников силовых структур Аримана? — предположил Натан, когда ему, более не присматриваясь, вернули паспорт. — Не попытался ли он отвлечь внимание от меня и Фелиции?.. Да дэймон подери этого гэбэшника!»
— Останетесь в лагере? — спросил у Натана офицер. — Или в Шансенхайм?
— Лучше в Шансенхайм. — Натан изобразил уставшую невинную улыбку. — Вы у всех спрашиваете?
— Только у тех, чьи личности можем установить. Вижу, вы ранены… Нужен врач?
Натан отказался от медицинской помощи и покинул палатку. Он отошёл туда, где было меньше народа, и стал дожидаться остальных.
Вскоре к нему присоединилась Фелиция, при проверке назвавшаяся одним из служебных псевдонимов и представившаяся работником сферы развлечения. Затем группу пополнили Бернард, Алисия и Калифа.
— Видел бы ты, какую истерику закатила наша имперка, когда у неё нашли оружие! — восторженно прошептал Бернард. — Кажется, офицер хотел сквозь землю провалиться. Ведь как это — он попытался отнять средство самообороны у пианистки «Просвещённых»!
— Забрали? — лишь спросил Натан.
— Нет. Но сказали, что должна зарегистрировать его. — Карина показала холщовый пакет, запечатанный едва светящейся печатью Инквизиции. Того, кто попытается вскрыть его, тут же ударит эфирным заклятьем.
— Хоть так. — Натан пожал плечами, хотя теперь предстояло думать, как достать из пакета револьвер и патроны.
— А где Клод? — озираясь, спросила Алисия.
— Мы… пока без него, — ответила Фелиция.
Натан украдкой переглянулся с ней.
— Надеюсь, все сказали, что не хотят торчать в лагере? — поинтересовался Натан, отвлекая внимание от мыслей о Клоде. А дождавшись кивков, произнёс: — Тогда идём искать, где можно спокойно подождать. Как только всё утрясётся, за нами наверняка придут.
Они решили остановиться рядом с большой палаткой с вертикальными стенами и двускатной крышей. Таких в лагере насчитывалось несколько десятков. В палатке уже размещалось человек семь беженцев, и Фелиция, встав прямо у входа, изучала, в каких условиях те будут жить. Чуть в стороне, побросав кладь, прямо на траве уселись Бернард и Алисия.