Натан подошёл к Фелиции и тихо спросил:
— Будем его дожидаться?
— Нет, — даже не взглянув, прошептала та. — Нам нужно выбраться в Шансенхайм. А там… посмотрим.
— Уверена?
Только теперь Фелиция встретила взгляд Натана и едва заметно кивнула.
«Значит, у секретной службы есть какой-то план встречи для таких случаев…» — направившись к друзьям, решил Натан.
Через час перед воротами лагеря собрали чуть менее двадцати беженцев — тех, чьи личности были установлены и кто пожелал поехать в Шансенхайм. Солдаты вывели их за территорию и велели грузиться в два открытых грузовика.
Забираясь в кузов, Натан присмотрелся к покидающим лагерь: Клода среди них не оказалось.
— Всё! — крикнул один из солдат, и похлопал по двери машины. — Поехали!
Взревев дизелями, грузовики тронулись с места и встроились в военную колонну, которая по грунтовой дороге начала удаляться от пограничного форта и лагеря для беженцев. В одной из машин, насколько Натан мог заметить, везли строительные материалы. Через пару минут он почувствовал, как заработал эфирный усилитель мотора. Изменился и рокот, раздающийся из-под капота… Затем каждый грузовик заметно ускорился.
Теперь слева и справа виднелись лишь бескрайние степные просторы. Высокий ковыль с белыми соцветиями волнами колыхался под порывами ветра, несущего пряные запахи. Но на этот раз, в отличие от поездки днём ранее, никто не испытывал восторга.
— Сколько ехать до города?! — крикнул Натан солдату, стоящему сразу за кабиной.
— Часа два, не меньше! — отозвался тот. — Если быстро на трассу попадём!
Бернард и Алисия с кислым видом переглянулись. На экспрессе до Шансенхайма можно было бы добраться и намного быстрее, и без тряски, и в комфорте, а не под палящим солнцем, когда спасал лишь ветер. Но скоростной поезд уже вряд ли куда-либо поедет.
Вдалеке пасся табун диких лошадей, и Алисия принялась меланхолично наблюдать за ними. Однако вскоре животные со всех ног бросились прочь.
То, что напугало их, не заставило себя ждать.
— Что это?! — воскликнул Бернард, услышав, как что-то с громким шумом приближается. — Это… самолёты?!
Над степью на низкой высоте действительно летела пара самолётов-монопланов, внешне напоминающих штурмовики. Однако двигались они даже слишком быстро. Носовая часть этих монопланов была более обтекаемой, без пропеллера. Под крылом с каждой стороны висело по вытянутой мотогондоле с круглым входным отверстием, без единого намёка на винт.
Самолёты пронеслись над военной колонной, и тогда по ушам ударил невообразимый грохот.
— Истребители! — крикнул Натан. — Реактивные! Ещё четыре года назад слышал, что они заканчивают испытания! Значит, уже стали поступать в войска!
Бернард, пытаясь осознать увиденное и сказанное, секунд десять таращился на него, после чего с тоской посмотрел вслед унёсшимся к горизонту самолётам и прошептал:
— А у нас до сих пор этажерки…
Натан же даже не обратил на это внимания. Закрыв глаза, он глубоко и размеренно дышал, пытаясь разобраться в возникшем ещё ночью ощущении. Оно было сродни предчувствию надвигающегося бедствия и усиливалось по мере приближения к городу.
Калифа украдкой наблюдала за Натаном. Казалось, она и сама была напряжена. Она не проронила ни слова с того момента, как друзья покинули лагерь.
В Шансенхайм колонна прибыла ближе к полудню. Армейские грузовики въехали в черту города и, направляясь к вокзалу, стали пробираться по оживлённым улицам. Строгие невзрачные строения промышленного района за очередным мостом сменились яркими разноцветными домами, пристроенными вплотную друг к другу.
«Странно, — подумал Натан, — обычно военную технику в город не пускают».
В переулке, через который было видно соседнюю улицу, он приметил гусеничный армейский броневик и отряд солдат. Рядом с ними крутилось несколько полицейских с пистолетами-пулемётами.
За исключением присутствия военных и лёгкой бронетехники, всё в Шансенхайме оставалось прежним. Люди словно ничего не знали о событиях прошлой ночи и, гуляя по празднично украшенному городу, продолжали наслаждаться Фестивалем. Лишь изредка кто-то посматривал на вооружённых солдат.
Алисия умудрилась задремать в дороге, Калифа рядом с ней тоже едва сохраняла глаза открытыми. Даже Фелиция выглядела изнурённой, но старалась не показывать этого.