- Поймите, отец Сергий, мы с вами делаем общее дело! - взывал я к совести начальника опергруппы, вспомнив, как несколько дней назад меня точно так же совестил стаб Гладиатор. - Законы природы написаны богом, и их нельзя нарушать! Значит, я делаю богоугодное дело, борясь с их нарушителями. Так помогите мне!
- Это большие деньги, сын мой, - сомневался церковный чиновник, услышав о нужной сумме.
- Да, риск есть. Но ведь это выгодно нам обоим. Вы устраняете конкурентов на своей территории, которые уводят у вас паству...
тцу Сергию не понравились такие слова, и он нахмурился:
- Послушай, сын мой! Бог один, и ни о какой его делёжке нет и речи!
- Бог-то один, да посредников между ним и паствой много, - брякнул я и тут же спохватился. - Помогите мне справиться с лжепосредниками. Они каждый вечер изображают из себя бога, пользуясь запрещёнными предметами.
- Бог с ними. Ты-то что затеял, сын мой, расскажи.
- Всё очень просто, батюшка. Вы переводите деньги на счёт, который я назову, под мою расписку, разумеется. Я вычисляю поставщиков преступных вещей и ловлю торговцев. А в благодарность я сдаю вам секту - людей, адреса, пароли, явки...
- Как ты говоришь, секта называется? - заинтересовался отец Сергий.
Но со мной такие номера не проходят:
- Название секты и всё остальное я скажу, когда поймаю торговца.
- А если не поймаешь? Он, скажем, уедет или застрелится.
- Тогда мы вместе берём секту, и я лично вышибаю из её руководителя долг.
- Ручаешься за него, Боря? - строго поглядел на Мирошникова начальник опергруппы. - Деньги-то большие...
Я знал, что Боря за меня поручится. Не так давно я здорово его выручил, помог разобраться с конкурентами из смежных миров, которые пытались протащить в наш город свои религиозные доктрины.
- А как мы потом деньги вернём? - волновался церковный чиновник. - Они ведь на частное лицо будут переведены.
- Господи, отец Сергий! - воздел я руки к небу. - Мы ведь опера с вами! Пообещаем руководителю секты пару-тройку лет скостить от срока, он сам принесёт денежки и положит вам на стол!
После перевода денег брат Евпраксий несколько собраний словно не замечал меня, и я уже начал волноваться. Конечно, операция с деньгами рискованная, но другого способа узнать торговца я не знал. Шелестов Гриша предлагал притащить Наймушина к нам в контору и потолковать как следует, но он плохо знал, какие упёртые люди, эти сектанты. Вряд ли бы стал брат Евпраксий колоться. А то ещё мог зарезаться в кабинете или устроить самосожжение, тогда нас Черепанов точно бы лишил тринадцатой зарплаты, всю группу с Петровичем во главе.
Я не знал, как поступит Наймушин, получив деньги. Возможно, он выкупит ипостасник у торговца и потом вручит мне его в торжественной обстановке. Поэтому, я выпросил у Петровича Гришу на недельку и велел Шелестову держать под наблюдением сектанта не спуская глаз. Но в эти дни брат Евпраксий никаких подозрительных мест не посещал.
На третьем собрании, когда закончилась проповедь, на которой меня по обыкновению страшно клонило в сон, ко мне подошёл Наймушин.
- Готовься, брат, завтра мы будем тебя посвящать в избранные, - обрадовал он меня.
Я старательно изобразил готовность приблизиться к богу на одну ступеньку. И после того, как мы расстались, я немедленно связался с Гришей и велел в оба глаза присматривать за сектантом и докладывать мне каждый его шаг.
Шелестов следовал за сектантом. Тот шёл пешком, как и я предпочитая в это время суток пешие прогулки. За плечами Наймушина болтался пустой рюкзак. Если мои расчёты верны, то через час-другой в рюкзаке появится туристический топорик - мой персональный ипостасник, который переведёт меня в стройные ряды избранников. По такому случаю я одолжил Грише свою рентгенку, строго-настрого запретив отвлекаться на разглядывание молоденьких прохожих женского пола.
Сам я, как тигр в клетке, расхаживал по тротуару взад-вперёд, держа в руке телефон. Опытный старший лейтенант отзванивался каждые десять минут, сообщая очередной шаг сектанта: "Прошёл торговый центр "Радуга". Свернул на Красногвардейскую. Прошёл мимо аптеки "Панацея". Пересёк проспект Шаталова".
Неожиданно раздался звонок, на экране телефона отсветился Барышев. Без предисловий он гаркнул так, что я чуть не выронил единственное средство связи:
- Вася, пляши! Ты знаешь, кто является главным бухгалтером "Смежности"? Только не падай!
- Неужели Петрович? - стараясь казаться равнодушным, ответил я.
- Шутки у тебя!.. Главбух фирмы - Виталий Смирнов! - радостно прокричала трубка голосом Олега.
- Ты думаешь, я знаю всех Виталиев Смирновых на свете?
- Всех знать не надо. Этот Смирнов - один из тех дилаперов, которые делали проект в Миогене! Он тогда стажировался на дилаперском проекте.
Сказать, что я удивился, нельзя. Я нутром чуял, что это ниточки из одного клубка: Седельников, секта ипостасьевцев, пока ещё неизвестный торговец, "Межмирторг", дилаперы, Миоген...
- Может, это другой Смирнов. Их ведь тысячи... - на всякий случай спросил я.
- Нет, тот самый. Он по делу об онтронике свидетелем проходил, у меня есть фотки из зала суда. Я запросил фото Смирнова из Завьяловского ГОВД - это один и тот же человек! Как ты думаешь, Вася, "Смежность" - дочерняя фирма "Межмирторга"?
- Не знаю. Варианта два: или "дочка", или просто Смирнов решил полевачить на сделанном проекте.
- Что значит "полевачить"? - удивился неискушённый лейтенант. - Нет, я знаю, как левачат таксисты, врачи, учителя даже...
- С дилаперами тоже такое случается. Пашет такой разрушитель миров на какой-нибудь "Межмирторг", пашет, а потом вдруг ему захочется самому кое-что поиметь с продилапированного им же мира. Он открывает в этом мире фирму или что там бывает у них, и начинает своё дело... Погоди, я перезвоню, у меня звонок на второй линии!
Гриша заорал в трубку не слабее Олега:
- Ты чего треплешься?! Потом не мог?! Слушай, твой подопечный вошёл в здание развлекательного центра "Клубничка", пробыл там минут пятнадцать и вышел. Я просветил ему рюкзак. Топорик в рюкзаке!
Ну, вот и гора с плеч! Всё стало на свои места. Нам с Гришей хорошо известно это злачное место, потому что хозяина заведения мы в прошлом году ловили с онтроникой. Значит, он снова занялся противоправным бизнесом.
- Всё, Гриша. Спасибо, отбой! Я выдвигаюсь к "Клубничке". Твоя помощь сегодня больше не потребуется. Я сам поговорю с хозяином.
5
Между развлекательным центром и притоном разница невелика. И зачастую её не видно, как у "Клубнички". Подобных заведений у нас в городе пруд пруди, но это - самое "клубничное". Его содержал Махамет, выходец из смежного мира (смеж на нашем оперском жаргоне). Когда его родной мир продилапировали, он всеми правдами и неправдами умудрился получить наше гражданство и прочно обосноваться у нас в городе.
Родной рабовладельческий мир Махамета был слабо развит в технологическом плане, зато сфера низкопробных развлечений была в нём переразвита. Дилаперы "Межмирторга", делавшие проект в том мире, погрязли в грехах настолько, что пришлось к ним на подмогу вызывать службу внутренней безопасности, которые сами едва не ступили на путь порока. Земное общество потребления пришлось по вкусу Махамету, бизнесмену от бога, и он прекрасно в него вписался. Когда он понял, что в родном мире больших денег не заработать, он перебрался к нам и открыл тут своё богомерзкое заведение. Вскоре "Клубничка" стала популярнейшим местом отдыха мужской половины города и объектом ненависти женской половины.
В этом притоне, помимо стандартных стриптиза, приват-танцев и пип-шоу, имелись и другие развлечения - предмет "культурного" обмена между нашими дружественными мирами. Например, можно заказать баньку, в которой тебя вымоет симпатичная обнажённая девушка с помощью языка. У нормальных людей подобное удовольствие вызовет рвотный позыв, но, к сожалению, таких у нас в городе мало. А ещё у Махамета растёт биопластовое дерево. Подходишь к нему, представляешь себе человека, и дерево его тут же материализует. Правда, созданные биопласты живут недолго, часа три, но зато неотличимы от настоящих людей. Естественно, дерево используется в "Клубничке" для всяких недомужиков с вывернутыми мозгами; они материализуют известных актрис, фотомоделей или просто недоступных красавиц, а потом используют их все три часа в своё удовольствие. Наши опера из биологической группы давно точат зуб на это дерево, но никак не могут определить, какой закон биологии оно нарушает.