Попрощавшись с Шершавым, я набрал Егорова Витю, который должен привезти мне документы курьера.
- Здорово, Витя! Всё получилось? Ну и слава богу. Вези документы на вокзал, только не пугайся. Я выгляжу немного странно, сам скоро увидишь.
7
В Завьяловск я приехал туманным ранним утром, совершенно не выспавшийся: обычно сплю на животе, а тут пришлось всю ночь лежать на спине, чтобы не обмазать грим о подушку. В этом захолустном городишке я должен найти почту и спросить письмо до востребования на имя Смагина Дениса Владимировича. В письме будет указано место и время проведения онтоярмарки. "Смежность" - осторожная фирма, свои сборища проводит каждый раз в разных местах. Про письмо мне рассказал Махамет. С собой я взял планшет и бессонной ночью изучал карту Завьяловска, в который я ехал первый раз в жизни. Мне не хотелось расспрашивать прохожих, чтобы не привлекать к себе внимания в маленьком городке, где все друг у друга на виду.
Я взял такси и отправился в единственную гостиницу в городе. Вообще-то я не хотел останавливаться в ней, но Махамет сказал, что настоящий Смагин всегда делал именно так. Поэтому я снял на сутки самый шикарный номер в этой гостинице (курьер - товарищ не очень экономный), оттащил туда баулы и отправился на поиски почты, на ходу вспоминая карту.
В письме, которое я получил, мне предписывалось явиться в семь вечера на заброшенный машиностроительный завод, когда-то бывший градообразующим предприятием. На заводе мне следовало найти здание сборочного цеха, где и будет происходить основное действо. В записке также указан пароль, который мне необходимо назвать, чтобы попасть на онтоярмарку.
До шести вечера я слонялся по городу и успел пообедать в небольшом кафе возле вокзала. Кроме того, я успел проделать ещё одно небольшое, но очень важное дельце - встретиться с одним местным опером, который мне передал сведения об одной очень интересной для меня персоне. За час до открытия онтоярмарки я зашёл в гостиницу за баулами и вызвал такси. Чтобы не вызвать подозрения у таксиста, я велел ехать к магазину с дурацким названием "Сказка", который находился напротив проходной бывшего завода. Осведомлённый таксист хитро подмигнул мне:
- На онтоярмарку собрался? Так давай я тебя к проходной доставлю!
- Нет, мне в магазин надо, - упорствовал я.
Таксист понимающе хмыкнул, пожал плечами и отвёз меня к магазину. В назначенное время я прошёл на территорию бывшего завода через разгромленную проходную, еле волоча за собой здоровенные баулы. Цех было найти не очень трудно - самое большое здание на промплощадке после заводской управы. Пока я шёл к цеху, мне попалось несколько человек с похожими баулами, которые, поминутно оглядываясь, спешили в том же направлении, что и я. У входа прибывающих встречал молодой человек; они шептали ему на ухо пароль, и он пропускал их внутрь здания. Я тоже шепнул кодовое слово, и он отошёл в сторону, впуская меня в цех. Там я долго бродил по ржавым железным лестницам и переходам, пока не попал в большое помещение, битком набитое разномастным народом.
Мне открылась великолепная картина, ночной кошмар фсеновца-оперативника. Стольких запрещённых предметов, собранных в одном месте, я никогда не видел, за исключением конторского хранилища. В цехе стояло множество проржавелых столов, оставшихся ещё со времён, когда завод действовал, и на них виднелись разложенные товары. У каждого импровизированного прилавка стоял "продавец", объясняющий заинтересовавшимся принцип действия того или иного запретного предмета. Прибывающие курьеры ставили свои баулы в углу зала, и я последовал их примеру.
- Здорово, Дениска! - жизнерадостно окликнул меня кто-то, когда я, избавившись от тяжёлого груза, выпрямился.
Я обернулся и увидел молодого человека, протягивающего мне руку.
- Ночным поездом приехал? - спросил он меня, когда мы обменялись рукопожатиями.
- Ага, - ответил я осторожно, решив не вдаваться в подробности.
твечать мне пришлось хриплым голосом: я не умею подделывать голоса, и тонким голосом Смагина не заговорю, тем более, что вживую никогда не слышал. Мой хрип удивил юношу:
- Ты чего сипишь? Простыл?
Дурацкий вопрос! Неужели есть люди, которые хрипят просто так?
- В поезде продуло, - старательно прохрипел я.
Юноша немного поругал железнодорожников, которые не следят за своими вагонами, а затем поинтересовался:
- Как Махамет поживает?
- Нормально.
- Подгляд ему понравился?
- Ещё бы! - Я понятия не имел, о чём шла речь.
- А снильниц парочку он не хочет заказать? - не отставал назойливый парень. - Они вроде неплохо идут у вас в городе.
Я изобразил что-то неопределённое на лице. Юноша истолковал это по-своему и удивился:
- Ты что, не знаешь? Список не смотрел что ли?
- Не то чтобы не смотрел... - Оказывается, постоянно хрипеть очень тяжело.
- У тебя его нет разве?! - пристально вперился в меня приставучий собеседник.
На моё счастье в зале началось шевеление. Все засуетились и начали глядеть на какую-то кабину, которая возвышалась над залом. Когда-то она была остеклена, но сейчас все стёкла на ней выбиты. В одном из проёмов появился господин Смирнов собственной персоной. Я узнал его по фото; мне его Барышев показывал, говорил, что запросил у местных паспортистов. Молодой человек с неброской дилаперской внешностью. Запомнить трудно, но у меня за время работы во ФСЕНе выработалась профессиональная память на лица, тем более, что приходилось частенько запоминать невыразительные дилаперские физиономии.
В зале подхалимски зааплодировали. Мелкие торгаши, собравшиеся на это мероприятие, гордо именуемое онтоярмаркой, вызывали у меня раздражение. А вот Смирнов - фигура крупная, несмотря на возраст. К нему, чувствую, на хромой козе не подкатишь. Виталий поднял руку, и зал послушно затих.
- Дорогие друзья, соратники, единомышленники! - пафосно начал речь Смирнов с истинно дилаперским красноречием (их специально на это натаскивают). - Нас считают преступниками. Нас ловят спецслужбы. Особенно рьяно нас преследуют недоумки фсеновцы...
"Вот за эти слова ты ответишь! Обещаю!" - мысленно обиделся я.
- ...Но мы снова вместе, и это здорово! Мы несём свет разума в наш отсталый многострадальный мир...
Смирнов продолжительно с надрывом распинался, рассказывая о том, какие они, торговцы, хорошие и пригожие, а потом плавно перешёл к онтронике:
- Наш мир онтологически беден. Мы стиснуты дурацкими законами онтологии, которые наши доморощенные мудрецы считают незыблемыми и вечными. Следствие всегда идёт за причиной. У объекта есть совокупность свойств. Целое собирается из частей. Явления отражают сущность...
Меня, опера-физика, мало волнуют онтологические законы. Естественный кодекс не предусматривает наказания за нарушение таких законов. Но изменение онтологии, которое проделывает онтроника, влечёт за собой нарушения физических, химических, биологических, геологических и прочих законов природы.
- ...Мы стиснуты рамками дурацкой биполярности, - вещал бывший дилапер. - Сила-слабость, тёмное-светлое, вещество-поле, бесконечное-конечное... Никаких третьих противоположностей не допускается. До каких пор мы будет это терпеть?
Толпа торгашей загудела, показывая, что на самом деле терпеть сие безобразие не намерены.
- Но есть мудрая цивилизация из славного Миогена, которая научилась преодолевать это. Миогенцы научились управлять не только законами природы, но и законами онтологии. И это они делают с помощью онтроники...
Похоже, Смирнов завёлся не меньше чем на час.
- ...Дебилы-фсеновцы запретили нам продавать онтронику. Но среди нас есть умные головы, которые нашли выход. Мы продаём обонточку - вещи, которые по физическим и химическим свойствам не отличаются от предметов обихода. Пусть обонточка лишь жалкое подобие онтроники, но с помощью неё мы прольём свет знаний на наших жителей. Мы приучим их к мысли, что законы мира можно менять и управлять ими. Ибо тупицы подчиняются законам, умные - используют их, а гении - изменяют.