углубились в чтение.
Еще минут через десять я получил книгой по голове и узнал кучу нового про себя.
Оказывается, все это время у жены внутри шла ожесточенная борьба. Она извела всю себя,
думая: «Как же я его недооценивала, а вдруг он знает про существование еще и верлибра, а я
считала его невеждой и всячески демонстрировала свое интеллектуальное превосходство». Вот
такие были у нее нешуточные терзания до тех пор, пока не догадалась, что источником моих
глубоких познаний явилась аннотация на последней странице.
20.10.12
Утверждение, что человек способен вынести любые испытания, верно, если человек не один.
Если он остается один на один с этим миром, демонстрировать стойкость души и тела гораздо
сложнее. По крайней мере для меня.
В связи с этим хотелось бы буквально в двух словах поведать, как пережила девять месяцев
заключения моя Мама. Я умышленно не пишу «мои девять месяцев», потому что это были и ее
девять месяцев страданий.
Я как-то оказался случайным свидетелем ее разговора. Она сказала своей близкой подруге:
«…за эти девять месяцев не наберется и девяти дней, в которые бы я не плакала».
Мне она об этом никогда не говорила. Мы вообще никогда не обсуждаем эту тему.
И еще, где-то через три месяца, мой родной младший брат передал от Мамы записку. Там
было всего лишь две фразы: «Балам, я горжусь тобой. Береги себя!»
Если соотнести два этих факта, становится очевидным, насколько сильным человеком
является моя Мама, а точнее, насколько сильными являются наши матери.
06.11.12
Детей надо воспитывать собственным примером, и поэтому своим детям мне легче сказать:
«Не делай как я», – чем: «Я в твоем возрасте так не делал». И так обо всех 40 годах.
20.11.12
О б е дности
Бедность бывает разная. Бывает, что студенту есть не на что, потому что стипендию он
«прогулял», а родители – в другом городе, и выслать денег не могут. Или не прогулял, а что-то еще
– молодость, она ведь бесшабашная. Что-нибудь «придумается».
А бывает так, как отложилось у меня в памяти.
Мама собиралась идти на банкет, что происходило крайне редко. И общее возбуждение от
происходящего передалось всем членам семьи, то есть мне и моему младшему брату. Мама
крутилась вокруг зеркала, а мы крутились вокруг мамы и своими советами помогали ей
наряжаться. Нам очень нравилось, что мама радостная, и мы всячески пытались ей подыграть. В
какой-то момент мама посетовала, что ей нечего надеть из украшений. Я, недолго думая,
побежал к своей коллекции нагрудных значков и стал лихорадочно перебирать их, силясь
отыскать тот, на котором не было бы надписи а-ля «Почетный книголюб СССР». Теперь уже мама
начала подыгрывать нам, примеряя то один, то другой значок. Потом улыбнулась, мягко
отказалась и поспешила на вечер в своем стареньком платье и стареньких туфлях.
Мама и сейчас почти не носит украшения. Может быть, потому, что ценности поменялись, и
теперь ее богатство – это успехи ее детей, а может быть, потому, что никогда не стеснялась
бедности, оставаясь гордой женщиной. Гордость мешала ей просить о помощи, но не мешала ей,
преподавателю, мыть полы по вечерам, чтобы поставить нас на ноги. А мы, будучи детьми,
разносили по квартирам избирательные бюллетени за нее, и некоторые, особо
дисциплинированные избиратели сильно ругали нас за это и обещали «пожаловаться». А мы
молча шли дальше, потому что нам в отличие от них жаловаться было некому, да и мама нас
никогда не жалела, однако никогда и не ругала. Некогда было.
Я не знаю, как жить правильно, но знаю, как я не хочу. И как – чтобы мама могла нами
гордиться.
И еще: бедность – не порок, однако и богатство – не есть зло.
14.12.12
На вершине небольшого холма застыла человеческая фигурка. Она уже долгое время сидит
неподвижно. Если подойти поближе, можно разглядеть, что это мальчик.
Он пасет баранов. Идет мелкий осенний дождь, и бараны сбились в кучу, прижав головы друг
к другу. Сверху только видно, как тяжело двигаются их бока, в такт дыханию.
Мальчишка укутался в военную плащ-палатку, которую ему предусмотрительно дала с собою
бабушка. Она большого размера, и в ней уютно. Дождь накрапывает, барабанит по капюшону,