что я на свободе, – тому доказательство. Я по-прежнему считаю, что кризис у нас в головах. Все
меньше становится людей, жаждущих заниматься бизнесом в чистом виде – делать добавленную
стоимость, создавать новые свойства привычных вещей, рисковать, искать совершенно новые
пути и решения. Но если нас, таких, совсем не останется, как общество будет двигаться вперед,
создавать что-либо или даже удерживать привычный уровень технологий и жизни? Недавно я
смотрел опрос абитуриентов на тему «Какую профессию вы хотели бы получить?». Если в начале
и середине девяностых предпринимателями хотели быть многие, то сейчас дети мечтают стать
финансовым полицейским или судьей. Желающих «делать дело» или «открывать новое»
становится слишком мало, даже в возрасте юношеской романтики. Получается, нам,
сорокалетним предпринимателям, пока не идут на смену двадцатилетние.
– Но ваши представления о важной миссии бизнеса сомнительны для большинства.
– Это вопрос идеологии и последствия советской пропаганды. У нас, так же как в России,
богатство считается пороком и осуждается. Такой стереотип поддерживается до сих пор. Главные
героические персонажи в сериалах – кто угодно: полицейские, адвокаты, бандиты. А все
предприниматели – пьяницы деморализованные и пытаются сбежать за границу. Мол, если ты
богат, ты обязательно украл. Ну почему? Оно же не с неба падает, это богатство. Среди
бизнесменов можно найти самых неординарных людей, и это неудивительно, ведь достигают
успеха не тихони, живущие по учебникам, а люди, способные на нестандартные шаги. К тому же,
бизнес несет на себе априори социальную нагрузку. Мы же платим налоги, создаем рабочие
места! А у нас до сих пор мечтают, чтобы все было поровну. Поровну бедно. Поровну богато.
Ментально мы еще в СССР. Только к желанию уравниловки добавились новые мечты молодежи
– пойти в правоохранительные или надзорные органы, чтобы общипывать тех, кто зарабатывает
больше, чем «всем поровну».
– В чем главное отличие вашего поколения бизнесменов?
– Знаете, чем наше поколение уникально? Как предприниматели мы родились на сломе эпох,
когда царил хаос и нормы еще не устоялись. Поэтому мы сами порождали свои нормы и
ограничения, изнутри себя, так как внешние ограничения были слабы или дезориентированы.
Десять лет назад свое «не убий» мы сами себе говорили, да и окружающим заодно.
– Чем занимаетесь непосредственно сейчас?
– Неожиданно стал востребован опыт работы в банках нескольких стран и умение в сжатые
сроки превратить небольшой бизнес в масштабный. На волне интеграции экономических и
финансовых систем стран Евразийского союза открываются новые возможности для бизнеса и
экспансии, но слишком мало людей, которые достигали успеха на нескольких рынках. Поэтому
сейчас я консультирую несколько разных проектов. А для души думаю в будущем преподавать –
может, не в формате скучных лекций, а вести мастер-классы для желающих почувствовать дух
предпринимательства и управления проектами. Учить реальными кейсами из своего опыта,
предлагать текущие задачи из новых проектов. Я покажу, как ценой одного ботинка и бутылки
воды привлечь внимание к бизнесу десяти процентов жителей Казахстана, и мы сделаем новые
проекты, чтобы студенты могли почувствовать гордость творца, когда из ничего получается что-то.
Вкусив однажды это ощущение, уже сложно отказаться. Это и будет моя «диверсия» против
юношей, мечтающих о карьере надсмотрщика.
– Вы вернулись в страну, когда началась первая волна кризиса и банки были под ударом.
Почему? Не планируете уехать в будущем?
– Я ведь не зря упомянул, что наше поколение предпринимателей само себе диктовало
нормы. Некоторые стали относиться к стране как к пастбищу – съесть быстро доступный корм и
перейти на новое место. Вокруг себя оставить выжженную пустыню, отправить за границу
сначала семью и детей, а потом и самому уехать, дощипав последнюю зелень. Моя же семья –
жена, дети, мама – все здесь. Даже в начале следствия я вел блог и там писал, что никуда не
убегу. Хотя мне правда было страшно... Я мог поддаться панике, и когда писал, сам себе сжигал
мосты, наверное. Побег – это больше чем физическое действо. Для меня это было неприемлемо