Выбрать главу

если завтра к вам придет прокурор и загадает желание, прямо противоположное моему, чье

желание победит?»

Он не ответил, а я на всякий случай загадал с запасом.

Совсем скоро будет на часах 12.12. И сегодня 12.12.12. Спешите загадать желание!

02.01.13

Загремели засовы. Голоса постовых приближаются к нашей камере. Через пару минут будут

здесь. Пора вставать.

Я рывком поднялся со шконки, натянул ботинки и стал ждать.

Дверь резко открылась, и показался охранник. Помятый, небритый, склеры желтые, с

печенью явные проблемы. Я подумал, что выгляжу, наверное, ненамного лучше. Шесть месяцев

без солнца и свежего воздуха уже дают о себе знать.

– Ертаев, на выход! – эти слова он прокричал мне практически в лицо. Быстрым шагом я

вышел на продол и вместе с другими заключенными двинулся по длинным коридорам.

Через полчаса нас погрузили в автозак. Сегодня едет десять человек. Внутри тесно. Транспорт

не рассчитан на такое количество людей, тем более в зимней одежде. Стоять невозможно,

потолок низкий. Сидеть негде. Кое-как уместились. На коленях друг у друга. Где мужчины, а где

женщины разобрать сложно. Темно.

– Надо будет в следующий раз финполу новые автозаки подарить, в качестве

благотворительной помощи, – попытался я пошутить.

В ответ – редкие звуки, отдаленно напоминающие смех.

Двадцать минут тряски – и мы на месте.

– Выходим по одному, не задерживаемся, вперед! – конвой делает свою работу.

Выбегаю на улицу. Идет снег. Останавливаюсь. Начальник конвоя зло смотрит на меня.

– Сейчас, бастык, сейчас. Полгода неба не видел, – пытаюсь подражать опытным сидельцам.

– Быстрее, быстрее, не задерживайся. – В принципе, ответ был очевиден. Это такая игра. Ты

вроде как качаешь права, а конвой не поддается.

Захожу внутрь. В «стаканчике» просторно. Две шконки. Одна над другой. Три человека сразу

залезли наверх. Четверо разместились на нижней. Я остался стоять возле решетчатой двери.

Женщин увели в соседнее помещение. Нам их не видно.

Разговорились. Каждый о своем. Оказалось, что с нами привезли семейную пару. Дети

маленькие одни дома остались. Мужик сокрушается. Уже неделя прошла, в первый раз привезли

на допрос. Что с детьми – пока не знает. Надеется поговорить с адвокатом.

Молодой парень радостно рассказывает, что его по телевизору показывали. Правда, он сам

себя не видел.

– Что за передача? – интересуюсь у него.

– Рэйдер! – гордо отвечает он.

Выясняется, что торговал пиратскими дисками в переходе на «арбате». Там его и взяли.

Показательно. Ему срок светит, а он счастливый – как же, две недели в городе, а уже в телевизор

попал. В ауле будет что рассказать через пару лет.

– Сынок, помоги, – кто-то трогает меня за плечо. Оборачиваюсь, старик. Узбек. Просит

помочь расстелить полотенце в углу. Я сдвигаюсь, попутно помогая ему.

Он опускается на колени и начинает молиться. Нараспев. Моментально все замирают.

Становится необычайно тихо, только голос старика. Молитва проникает глубоко внутрь. Щемит.

Чувствую, что могут побежать слезы. Вспоминаю дом, семью. Нестерпимо захотелось их увидеть

и обнять. В это же самое время на душе очень спокойно.

Открываю глаза. Вижу, что молятся все. Каждый – своему Богу. Каждый – о своем. Кто-то, так

же как и я, с закрытыми глазами, а кто-то – с открытыми. Взгляды глубокие. Обращены вовнутрь.

Молитва длится недолго, но за это время мы все сближаемся. Мы чувствуем себя людьми. И я

подумал: наверное, вот так выглядит настоящая вера, которая объединяет, а не разъединяет по

религиозным или каким-либо другим признакам.

19.03.13

К 36 годам я страдал двумя серьезными пороками. Страстью к спиртным напиткам и

гордыней.

Оба они прекрасно между собой сочетались и не давали мне видеть мир в реальном свете.

Свет преломлялся через призму стакана и чудовищной рефлексии. Я сам себе казался

человеком крайне искушенным, которого уже ничем нельзя удивить. Но, как говорится, «никогда

не говори никогда».

В первый день пребывания в СИЗО нас всех, новоприбывших, поместили в карантин. Где -то

через час пришло, так скажем, сообщение, чтобы мы «отписали курсовку».

С лицом бывалого я обвел взглядом своих сокамерников, чтобы выяснить для себя, что и как