Поймите, что банкиры такие же люди. Они нуждаются в добрых словах от клиентов. Мы не
мультяшные герои, не вожделеем золото, как Скрудж Макдак, и не чахнем над ним, как Кощей.
Просто мы работаем с деньгами, как кулинар работает с сахаром, это наш инструмент. И лично я
выступаю за умеренность во всем, в том числе в вопросах финансов. Мы же не ополчаемся на
кондитеров из-за диабета. Надо пропагандировать здоровые финансы: все в меру – прекрасно,
все без меры – яд.
– Кто должен заниматься этой пропагандой?
– Это наша общая задача. Ваша газета планирует запустить рубрику, в которой будет
рассказываться о тонкостях взаимоотношений с банками – великолепно! Если я и мой опыт
будут вами востребованы – прекрасно! Это созидательный, позитивный труд, который позволяет
банкирам и их клиентам лучше понять друг друга и стать ближе. Я всегда призываю коллег –
будьте более открытыми. Эту проблему мы с Досымом Сатпаевым поднимали как-то давно за
круглым столом. Мы говорили: бизнес слишком закрыт. В конечном итоге, население выпустит
социальный пар через нас. Надо быть транспарентным. Я никогда не собирался и не собираюсь
работать по принципу «нарубил и уехал». Я хочу жить в Казахстане, хочу, чтобы мои дети здесь
жили. Я – часть этой страны, и это моя Родина. А раз все мы собираемся здесь жить и дальше,
значит, всем нам надо стараться сделать нашу страну лучше, краше, богаче.
– Раньше считалось, что казахстанская банковская система – лучшая в СНГ. После кризиса
эта оценка резко изменилась. Какую оценку вы бы дали ей сегодня?
– Я по-прежнему считаю, что она одна из лучших на постсоветском пространстве. Тем не
менее в 2008 году до кризиса банковские активы в РК составляли порядка 75 процентов к ВВП,
а на конец 2012 года – всего 46,2 процента. Это говорит о том, что банки сегодня недостаточно
эффективно выполняют свою основную функцию – кредитование. Я хотел бы верить, что
постепенно банки восстановят status quo. Мы прекрасно понимаем, что сейчас проигрываем
торговые войны с Россией. И этим активно спекулируют противники интеграции, которые
призывают расторгнуть договор о создании Таможенного союза и не допустить создания ЕЭП. В
21 веке без интеграции не выжить. Хороший пример того, к чему может привести изоляционная
политика, – Северная Корея. Очень самостоятельные, гордые, но бедные. А я бы хотел быть и
гордым, и богатым.
– А как вы оцениваете ситуацию с Кипром? Есть ли там казахстанские деньги? И как политика
властей Кипра может отразиться на Казахстане?
– Никак. Судьба денег, которые находятся на Кипре, – проблема хозяев этих денег. Если
никто громко их не ищет, значит, их никто не терял. А вот в целом ситуация на Кипре для
Казахстана положительна. На фоне всей этой турбулентности Казахстан стал выглядеть тихой
гаванью. Самое поразительное, что уже началась репатриация капиталов. Не из Кипра, а из
других европейских стран. Люди поняли, что риски, которые есть в нашей экономике,
приемлемы, контролируемы, и ими можно управлять. А рисками других стран ты управлять не
можешь. Это понимание – огромный плюс для Казахстана. Давайте дождемся конца года и
посмотрим, сколько денег зайдет в страну извне. Люди начали задумываться: почему я держу
деньги в Швейцарии, а не в Казахстане, если ставки по депозитам здесь выше, а банковская
тайна так же соблюдается? Если мы будем последовательны в проведении реформ, к нам могут
прийти деньги тех же европейцев. Почему бы нам с точки зрения банковской системы не стать
азиатской Швейцарией?! Не боги горшки обжигают. В конечном итоге выиграем все мы: чем
больше денег будет на депозитах, тем активнее будет кредитование. Это повлечет снижение
ставок по кредитам, и люди будут привлекать больше денег в реальный сектор экономики, что
увеличит количество рабочих мест и обеспечит рост сбора налогов.
– А что мешает?
– Мы все поражены бациллой презумпции виновности. Мы разучились доверять друг другу.
Не успевает начаться суд над таможенниками Хоргоса, мы все уже считаем их виновными. Если
их теперь оправдают, мы будем считать, что наши судьи коррумпированы. Мы все всех
подозреваем. У нас ментальность совковая. Как ни странно, мы много хорошего и доброго