– Я.
Какой кошмар. Закрываю руками лицо от стыда. Иду к кровати. С головой ныряю в тяжелое одеяло. И прячусь под ним.
– Ты ведешь себя как ребенок.
А ты как взрослый? Хам, сволочь, ненавижу.
Я может, не хотела, чтобы меня мужчина голым видел? А если такое и случится, то с кем–нибудь особенным, точно уж не с этим. Как ему вообще в глаза то теперь смотреть?
– У нас есть три часа до ужина у старика. Вылезь из под одеяла, нужно обсудить детали.
– Не вылезу.
– Я могу и сам залезть, и тебе это, скорее всего, не понравится.
Моментально выпрыгиваю, прикрываюсь одеялом, смотрю в пол, будто я виновата в чем–то. На самом деле мне просто хочется провалиться сквозь землю.
Кидает рядом какую–то папку.
– Что это?
– Свидетельство о браке.
– Каком браке?
– Нашем.
ГЛАВА 9
Мне хочется закатить истерику. Я не хотела выходить замуж. Никогда. И внутри меня растет обида, потому что меня не спрашивали, просто поставили перед фактом и все.
Я боюсь, что сдержав все в себе, я усугублю ситуацию. Потому что во мне бомба замедленного действия, и она вот вот взорвется.
– Капец ты истеричка. – Смотрит на меня оценивающе. Скорее всего, на лице у меня все написано. Я просто разворачиваюсь, падаю лицом в подушку и кричу в нее. Со всей силы кричу.
Пытаюсь отдышаться, приподняв голову.
– Но попа у тебя зачетная.
Хватает меня своими руками, переворачивает на спину.
– Отпусти меня, пожалуйста. – Шепчу испуганным, дрожащим голосом.
Начинаю плакать. Он меня не слышит. Ему вообще все равно.
– Мир, Мир, не надо. – У меня начинается истерика. – У меня никогда не было мужчины, слышишь? Никогда, никого. Я даже целоваться то не умею. Пожалуйста, я не могу.
Останавливается.
– Чего? Ты гонишь чтоли?
Брови сдвигаются, лицо корежится.
Пользуясь случаем, отпрыгиваю к стене.
– С*ка. – Рычит. Ударяет рукой об стену. Я вздрагиваю.
Уходит в уборную. Ну, вот такая я, простите, что разочаровала. Возвращается.
Заворачиваюсь в одеяло.
– Какая же ты бесячая. – Опускается на край кровати. Трет лицо.
– Я не виновата, что так все складывается. Сразу было понятно, что я вам не подхожу. И нельзя было нас расписывать без моего согласия. Так не делается. Я же живой человек. – Говорю уже не так зло, скорее, расстроенно и тихо.
– Это всего лишь бумажки. И я не буду мусолить эту тему. Короче, у тебя есть час, чтобы привести себя в порядок, шевели булками.
– Я никуда не пойду.
– Пойдешь.
– Нет.
– Да.
Да я ему весь вечер испорчу, все расскажу его отцу. Про фиктивный брак, про то, как меня заставили.
– Я терпеть не могу повторять. – Это мы уже поняли. – Поэтому скажу один раз. Ты как миленькая будешь делать все, что я тебе скажу. Прикажу улыбаться мне и признаваться в любви при всех, без нареканий выполнишь. Иначе Екатерине Львовне придется несладко. Это, мягко говоря.
Мое сердце падает в пятки. Хватаюсь рукой за стену, чтобы не упасть. Как он узнал? Ну, конечно, он же всемогущий! Руки начинают дрожать, ноги подкашиваются.
Какой же он урод, угрожать близкими, как так можно? Это же святое. Еще и пожилыми людьми. Мне становится тошно, вот сейчас я его искренне возненавидела.
– Это так низко. – Цежу сквозь зубы.
– А ты слишком высоко летаешь, кто–то должен был приземлить.
– Ненавижу. – Шепчу, сжав руки в кулаки.
– Да мне похрен. Теперь слушай, что от тебя требуется. Накосячишь – тебе хана и не только тебе.
Какой ужас. Сползаю вниз по стене. Закрываю лицо руками. Мотаю головой, отказываясь верить в происходящее.
– Время показать какая ты там отличница. Сделаешь все на пять, будет тебе все, что попросишь. Оступишься – сотру с лица Земли. У тебя есть час, чтобы привести себя в порядок и придумать нашу сопливую историю, дальше я жду тебя внизу, мы хаваем, ты рассказываешь мне правдоподобно все, что насочиняла. Едем к отцу, втираем ему эту дичь.