— Успокойся и лучше подумай! — вразумляла его Алли. — План Джикса — то, что надо. Ты не можешь отправиться туда, куда пойду я. И потом — со мной будет Кларенс...
— ...который сотрёт тебя с лица Земли одним кончиком пальца, — ощерился Майки.
— Значит, мне придётся быть осторожной. И не волнуйся ты так за меня! Ты за себя, за свою миссию волнуйся!
— Тоже мне ещё миссия! — огрызнулся Майки. — Не пойду я ни в какой дурацкий Город Душ и не стану пресмыкаться ни перед каким дурацким королём!
— Эй, послушай, — вмешался Ник. — Я тоже иду и не жалуюсь.
— Ты слишком глуп, чтобы жаловаться! — прорычал Майки.
— Как тебе не стыдно! — укорила его Алли. — Нашёл, чем его попрекать!
— Нет, он прав, — сказал Ник. — Я не тот, каким был раньше. Может, я никогда больше не стану прежним. Но, во всяком случае, я не такой эгоист, чтобы...
— Эгоист?! — На лице Майки вздувались и лопались пузыри, словно сыр на горячей пицце. — Это ты меня эгоистом назвал?! Я тебе сейчас покажу эгоиста!
— Прекрати! — прикрикнула Алли. — Ты совсем как МакГилл!
Лицо Майки посерело, словно лава. Он поднял на Алли глаза, полные тоски и мольбы.
— Ты знаешь, как мне трудно было тебя найти? И вот, нашёл, а ты уходишь! Может, мы никогда больше не встретимся!..
— Может, и так, — сказала Алли. — Но на свете есть куда более важные дела, чем наши с тобой отношения.
— Нет! — завопил Майки. — Ничего важнее нет! — И в ярости бросился прочь.
Алли хотела последовать за ним, но Ник остановил её:
— Оставь его. Пусть выпустит пар.
И точно — Майки остановился невдалеке, и в туманном свете утреннего солнца дал волю эмоциям, превращаясь во всяческих жутких бяк.
Алли вздохнула.
— Ненавижу, когда он вот так взрывается.
— Да? А я уверен, что ты это просто обожаешь.
Алли не удержалась от улыбки — Ник был прав. Она предалась воспоминаниям о днях, проведённым на «Сульфур Куин». Майки тогда гордо титуловал себя Единственным Истинным Монстром Междумира и наслаждался тем, какой он мерзкий и противный — чем мерзее и противнее, тем лучше. Алли не помнила, когда её отвращение к этому страшилищу уступило место пониманию, а затем и любви. Такое, как правило, происходит незаметно. Пусть Майки от злости принимает самые кошмарные формы — её чувства к нему оставались неизменными. Любовь, заключила Алли, — не слепа, она просто видит скрытые для обычных глаз измерения.
Она повернулась к Нику.
— Ну, а ты — ты всё ещё любишь её? — спросила она. — Ты по-прежнему любишь Мэри?
Ник ответил не сразу. Алли видела: он мучается в поисках ответа.
— Я люблю... как она вращает весь мир на кончике своего пальца — с такой грацией, что всем кажется, будто лучшего места для мира и не найти. Люблю целеустремлённость, с которой она делает «правильные вещи»... Но чего я никогда не смогу понять, так это как она может считать гибель мира «правильной вещью».
И тогда Алли задала самый важный вопрос:
— Если дело дойдёт до того, что ты должен будешь уничтожить её... ты сделаешь это?
Ник потупился.
— Это будет не хуже того, что предстоит совершить тебе. — Он немного помолчал, подумал и добавил: — Я знаю, мне не удастся спасти её от себя самой. Когда настанет час, я сделаю то, что велит долг. Обещаю.
Алли наклонилась и ласково поцеловала Ника в щёку. Её губы, когда она отстранилась, были покрыты шоколадом, а на щеке юноши осталось светлое пятнышко, через которое просвечивало его истинное «я».
Живые люди обнаружили сладко спящих ягуаров. Примчалась служба контроля над дикими животными и забрала их, оставив Джил без тела. Она прислонилась к нефтяному насосу и стояла, скрестив руки на груди с выражением нетерпения. Алли чувствовала себя не в своей тарелке при мысли о таком союзнике, как Оторва Джил, и эти чувства, по-видимому, были взаимны. Девушки завели разговор, но держались на расстоянии, словно каждая боялась, что если она подойдёт поближе, собеседница, чего доброго, залепит ей оплеуху.
— Почему ты не с Джиксом?
— Да я и близко не подойду к этому... этой твари, с которой он разговаривает, — сказала Джил. — Чем скорее вы отправитесь по вашим делам, тем лучше.
— А как насчёт твоих дел? Обратно к Мэри, бр-р...