— Не все, — возразила Лейси. — А те, кто провалился в землю?
— Они тоже в конце концов попадут в туннель, правда, в их случае «конец концов» настанет ещё очень, очень нескоро.
У Лейси был ещё один аргумент:
— Хомяк не ушёл в свет. Он вообще никуда не ушёл. Что ты на это скажешь?
Алли закрыла глаза. Ей никогда не нравился Хомяк, но такой ужасной судьбы не заслуживает никто.
— Что скажу... Скажу, что это исключение, подтверждающее правило.
Она прижала девочку к себе в последний раз, а когда отпустила, Лейси казалась спокойной. Не просто спокойной, а умиротворённой. Она была готова.
— Ты подержишь меня за руку, пока я не уйду? — спросила малышка.
— Конечно, подержу.
Алли взяла её за одну руку, затем Лейси протянула ей и другую. Алли опустила монету на середину раскрытой ладошки девочки.
— Тёплая, — сказала Лейси.
Алли улыбнулась.
— Загадай желание.
Лейси сомкнула пальцы, крепко сжала монетку, и в следующее мгновение обе девочки окунулись в поток яркого света, исходящего из раскрывшегося перед ними неимоверно длинного туннеля. Лейси заглянула в него, ахнула и выпустила руку Алли.
— Всё правда! — выдохнула Лейси, и в следующее мгновение её не стало — она ушла в ослепительную вечность.
Джил, наблюдавшая всю эту сцену, медленно захлопала в ладоши.
— Очень трогательно, — сказала она. — Пойду найду какую-нибудь тушку, а то смерть, как блевать охота.
Глава 35
Тёмная туча
«Любое достойное странствие приобретает особый смысл, если проделать его пешком. А пересечение пустыни — это освящённая временем традиция всякого паломничества».
Такой девиз провозгласила Мэри, когда они шли из южного Техаса, держась в стороне от дорог и любых других проявлений цивилизации. Она решила, что это наилучший способ избежать встречи со шрамодухом. Когда они оказались к северу от Сан-Антонио, навстречу им стали попадаться бродячие послесветы, уцелевшие после нападения Кошмаров на поезд. Свечение армии Мэри служило маяком, привлекающим к себе все заблудшие души на несколько десятков миль вокруг; а когда они узнавали Мэри, то бежали к ней вприпрыжку и кидались в объятия. Конечно, не все уцелевшие вернулись к своей бывшей хозяйке, но всё равно — число приверженцев Мэри росло.
Вскоре она объявила, что их облако увеличилось настолько, что теперь они с полным на то правом могут объявить себя тучей. Имя более чем подходящее: их сияющее живым светом облако, непрерывно двигаясь вперёд и привлекая к себе всё новые души, постепенно набирало силу настоящей грозовой тучи. Теперь Мэри не давала поблажек тем зелёнышам, которые утверждали, что им необходимо поспать, и на ночлег они больше не останавливались.
К тому времени, как они достигли Одессы, штат Техас, в армии Мэри насчитывалось уже пятьсот послесветов.
Только здесь Мэри разрешила своим детям отдохнуть. В Одессе была старая спортивная арена; её снесли, когда в городе возвели новый стадион. Старая арена — самое большое мёртвое пятно в этом маленьком городе — приютила всех послесветов Мэри; к тому же она могло бы послужить отличной штаб-квартирой для новых скинджекеров — тем, по замыслу их хозяйки, предстояло на днях отправиться на свою первую операцию. Загвоздка только в том, что никто пока не представлял себе, что это будет за операция.
И тут на сцену выступил Лосяра. Парня никто никогда не осмелился бы обвинить в гениальности, но оказалось, что теперь, когда рядом не было Хомяка, он стал гораздо смышлёнее. Потеря друга вдохновляла его на подвиги. Лосяра, как выяснилось, был очень умелым скинджекером-разведчиком. Он собрал обширную базу данных об Одессе и о том, какие чудеса может здесь совершить команда заинтересованных в результате дела скинджекеров.
Мэри превратила комментаторскую кабину в оперативный центр. Отсюда ей была видна вся арена, и она могла следить за всеми своими ребятишками. Внизу под кабиной располагалась баскетбольная площадка, а вместе со старым стадионом в Междумир перешло и несколько мячей. Площадка никогда не пустовала. Многие послесветы играли, ещё большее количество довольствовалось ролью болельщиков; остальные рассыпались по всему стадиону, забрались на трибуны и снова впали в ритуал. Одни и те же игры, одни и те же разговоры... Детишки были довольны: в непривычной обстановке знакомые действия вселяли в них покой и радость. Таково следствие стабильности и постоянства, считала Мэри, такова сила привычки. Поэтому когда на стадионе объявилась Оторва Джил, Мэри не удивилась: Джил тоже подвержена привычке, как и все остальные.