Алли знала: время в Междумире — понятие растяжимое. Оно бежит либо ползёт — всё зависит от того, как ты его ощущаешь. Но в этот момент девушка желала, чтобы оно застыло и оставило бы их в вечном объятии. Наверно, это был единственный случай, когда Алли вплотную подошла к образу мыслей Мэри; потому что быть здесь с Майки, шептать ему нежные слова и слушать биение его сердца — так она представляла себе идеальную вечность.
Ник страшно боялся снова потерять память, потому что тогда он потерял бы Майки и Алли и никогда не нашёл бы их опять. Однако он чувствовал, что в этот раз всё немного по-другому. Не было никого, кто, как Милос, стал бы внушать ему ложные представления и разрушать то немногое, что он считал истинным.
Он последовал за Кларенсом в полутёмный бар, в котором воняло старыми окурками и плесенью. Это было что-то вроде салуна, в пятницу открывавшегося раньше полудня. Место для конченых алкоголиков — людей, которые прячутся от света во всех смыслах этого слова, людей, всю жизнь готовых провести в темноте.
Здесь было пусто, лишь у стойки сидело несколько завсегдатаев, каждый в своём личном облаке злосчастья. Старый мигающий телевизор передавал репортаж о землетрясении в Африке.
Ник попытался присесть на табурет у бара рядом с Кларенсом, но оказалось, что это невозможно, поэтому он просто стоял и перебирал ногами, чтобы не провалиться сквозь пол. Дощатый настил был тонок, так что оставаться на поверхности было задачкой не из лёгких. Кларенс не смотрел на Ника, хотя и знал о его присутствии.
— Ну давай. Проваливайся в ад, мне-то что.
Кубики льда в янтарном напитке зазвенели, когда Кларенс сделал большой глоток.
— Внизу нет никакого ада, — возразил Ник. — Там только центр планеты.
— Ну и ладно, — ответил Кларенс. — Приятного путешествия. Если встретишь там Жюль Верна, передай от меня привет.
С другого конца стойки бармен кинул на Кларенса косой взгляд, поэтому Кларенс вытащил сломанный наушник-блютус и прикрепил его к уху.
— Я научился этому трюку, когда странствовал с Майки, — пояснил он Нику. — Выгляжу теперь точно так же, как и прочие придурки, что разговаривают на улицах сами с собой.
То, что Кларенс надел свой наушник, было хорошим знаком. Он не прочь поговорить, а, значит, была ещё надежда вытащить его из тёмной ямы, в которую он провалился.
— Твой дружок Майки знал, чтó я могу сделать своим прикосновением, а мне не сказал. Он превратил меня в убийцу. Нет, даже хуже, чем в убийцу.
— Я думаю, — отозвался Ник, — это называется «непредумышленное убийство» или «случайная смерть», как то так. Ну, то есть, когда это по неосторожности, по незнанию, что-то в этом роде.
Кларенс повернулся к Нику и пристально уставился на него своим междумирным глазом.
— А ты гораздо умнее сейчас, чем когда сидел в клетке, — заключил он. — Да и выглядишь получше. Тогда ты был непонятно чем, а сейчас почти что человек.
— Спасибо... Но «почти» — это всё же не совсем.
— Если уж на то пошло, то все мы «почти» или «не совсем» что-то.
Ник вытащил стопы из пола, едва не потеряв равновесие.
— А ну прекрати. Ты меня нервируешь. А когда я нервный, я... — Кларенс, по своему обычаю, не закончил фразы, лишь схватил свой стакан, глотнул, а потом встал из-за стойки. — Похоже, там, вон в той кабинке, кто-то когда-то отдал концы. Бедняге не повезло, а тебе — как раз наоборот.
И точно — в кабинке в углу на сиденье диванчика красовалось яркое мёртвое пятно — небольшое, но достаточное, чтобы устроиться одному послесвету. Кларенс и Ник направились туда и уселись друг напротив друга.
— Скажи Майки, что я в его грязные игры больше не играю, — сказал Кларенс. — Не хочу иметь дела ни с одним из вас.
— Понимаю, — ответил Ник. — Но...
— Никаких «но»! — Кларенс так грохнул своим стаканом о стол, что ледяной кубик выпрыгнул из него и заскользил по столешнице, оставляя за собой мокрый след, словно слизень. В глазах Кларенса стояли слёзы — в обоих глазах, и в мёртвом, и в живом.
— Когда я коснулся того парня, я что-то почувствовал. Что-то мерзкое. Не могу описать.
— Мы все это почувствовали, — сказал Ник.
— Может, вы и почувствовали, но я-то стал причиной этого! — Теперь оба его глаза, казалось, уставились куда-то вдаль. — Что-то изменилось. Я не знаю, что, но что-то в мире стало не так, потому как тот парень не заслуживал того, что я с ним сделал. И силы предержащие знают, что это я!
Ник увидел, как из междумирного глаза Кларенса выкатилась слеза, упала и исчезла, пройдя сквозь стол.
— А что если... — начал Ник, пока не вполне уверенный, что собирается сказать, — что если бы ты был этим самым парнем и тебе сказали, что ты можешь изменить мир, но для этого должен принести себя в жертву?