Он поднялся на ноги. Братья вместе подняли гроб и опустили на середину костра. Прогоревшие кусты креозота сразу смялись, и гроб просел на жаркие угли. Его окутал сонм красных искр. Эмаль начала вскипать пузырьками, затем занялась огнем. Найл дослал в пламя заодно и крышку гроба. Когда люди возвратились с кустами креозота и сушняком, Найл велел побросать все это в костер. Через десять минут жар поднялся такой, что все невольно подались в сторону. К этому времени гроба уже не было видно среди трескучих извивов пламени.
Глядя, как обращаются в дым и пепел останки отца, Найл безмолвно ликовал. Яркие языки пламени заставляли мечтать о будущем.
Когда огонь превратился в груду пламенеющих углей, Найл повернулся к Манефону:
– Прикажи людям собирать поклажу. Пора подаваться к дому.