Ермаков указал кончиком карандаша на маленький красный кружок юго-восточнее болота:
– Вот эта точка. Вы видите, это в стороне от болота… Именно отсюда были выпущены ракеты, если, конечно, это были ракеты. Точность определения – пять-семь километров.
– Но как и почему мог перескочить туда «Хиус»?
– Я не говорил, что это «Хиус». Но…
– Что?
Ермаков ссутулился и погладил больную ногу.
– Вот что, Быков. Сейчас мы идем к месту посадки «Хиуса». К болоту. Ракеты могли быть выпущены какой-нибудь экспедицией, знающей, что мы где-то в этом районе. Возможно, это просто автоуправляемая ракета-грузовик с продовольствием. Или там вообще ничего нет. Мы могли видеть атмосферные вспышки… Однако они странно совпадают с нашим условным сигналом. Во всяком случае, Алексей Петрович, все может случиться.
– Ровно в двадцать ноль-ноль? – спросил Быков.
– В двадцать двенадцать, – холодно уточнил Ермаков.
– А Михаил должен был в случае… должен был сигнализировать ровно в двадцать?
– Да.
Быков отчетливо ощутил в груди холодок нехорошего предчувствия.
Ермаков наклонился к уху Быкова. На мгновение его глаза засветились в сумраке кабины, как у кошки.
– Так или иначе, одну карту я отдаю вам. Спрячьте и держите при себе. Все время держите при себе. Вторая останется у меня, я кладу ее вот сюда, в столик. Геологам говорить ничего не надо. Очень может быть – все это ложная тревога.
– Та-ак. Понятно. А не двинуть ли нам прямо туда? – глядя прямо в глаза Ермакову, предложил Быков. – Если это люди, зря сигналы подавать они не станут.
– Да. Верно. Но сначала мы пойдем к «Хиусу». А дальше – посмотрим.
Быков сложил карту, сунул ее во внутренний карман.
– Ясно. От Михаила, значит, ничего?
– Ничего, Алексей Петрович. Сейчас я подремлю немного и попытаюсь еще раз. Держите курс на проход в скалах, возвращаемся прежним путем. Идите прямо по карте.
– Слушаюсь. Отдыхайте, Анатолий Борисович. А… А вдруг это все-таки Михаил?..
Ермаков спокойно пожал плечами, покачал головой:
– Не будем делать поспешных выводов.
Надолго настала тишина. Ермаков заснул, уронив голову на грудь. Покашливают двигатели, неторопливо тикают счетчики, товарищи дышат ровно. Даже Дауге успокоился и крепко заснул. Быков начинает подсчитывать. До «Хиуса» – сутки, ну, скажем, двое суток. Еще через сутки – на «Циолковском». Ну, там, туда-сюда, короче говоря, через полмесяца будем дома, на Земле-матушке. Прежде всего – в парикмахерскую, постричься по-человечески, а то от Гришиной стрижки весь экипаж стоном стонет: из Дауге парикмахер, как из Быкова геолог. Потом – Ашхабад. Значит, так. Стучусь. Она, конечно, тетрадки проверяет, учительница моя… Милый ты мой человек… А, черт, как глаза болят! Быков замедляет ход «Мальчика», осторожно трет веки – больно. Ну, ничего… Это верно – Земля быстро вылечит все небесные болезни…
Сзади шутливо-сердитый голос Дауге:
– Ты что машину качаешь? Драть тебя некому!..
– Ладно, ладно, – улыбается Быков. – Спи себе знай, не буди людей.
Слышно, как Дауге ворочается на своем жестком ложе.
– Все, теперь уж не засну… А ты чего бодрствуешь, полуночник?
– Как так – чего? Машину ве…
– Да я не тебе… Богдан, слышишь?
Быков холодеет – вот оно, опять. За спиной звучит негромкий дикий разговор-монолог:
– Тоже не спится? Ну, ясно – любовник пылкий, глаза сияют подобно чему-то там и свету звезд… А? Нет, зачем же, я в этом смысле человек конченый… Ты мне лучше скажи, в Большой театр достанешь билетик, на «Фауста»? Ха-ха-ха!.. Да нет, серьезно… «Позвольте предложить, преле-естная, вам руку…» Что? Не верю… Но это же колоссально! Ты гений! Честное слово, молодец, Богдан! Ага… У меня другая заветная мечта: отдохну на Земле, подлечусь немножко… Нет, вот волосы выпадают, видишь – прядями целыми… Ну, у тебя не так – такую гриву никакая радиация не возьмет… Погоди, дай досказать…
Быков не выдерживает, оглядывается. В бледном неверном свете экрана лицо Дауге кажется черным. Он сидит, скрестив ноги, повернувшись к рации, глаза закрыты мечтательно. В голосе такое спокойствие, такая убежденность, что Быков вздрагивает: ему кажется, что у рации, слегка покачиваясь по обыкновению на стуле, сидит Богдан – темный силуэт на фоне поблескивающих металлом приборов.
– Подлечусь немного и отпрошусь снова сюда. Космическая палеонтология! Новая замечательная наука! Жаль, я не специалист, но это дело поправимое, тем более что кое-какими знаниями я обладаю… А? Конечно, можно и так, но это много времени отберет. Я лучше во время отпуска займусь… Конечно! Потом заметь, специалистов по венерианской палеонтологии… Да-да-да-да!