– И на кой бес?
– Ничего особенного, – сказал Михаил Антонович и оглянулся на люк в рубку. – Право, ничего, мальчики. Так только…
– М-миша, – сказал Юрковский. – М-мы же видим, что он что-то з-задумал.
– Говори, толстяк, – сказал Дауге свирепо.
Штурман снова попытался подняться.
– С-сиди, – сказал Юрковский безжалостно. – Мидии. Со специями. Говори.
Михаил Антонович стал красен как мак.
– Мы не дети, – сказал Дауге. – Нам уже приходилось умирать. Какого беса вы там секретничаете?
– Есть шанс, – едва слышно пробормотал штурман.
– Шанс всегда есть, – возразил Дауге. – Конкретнее.
– Ничтожный шанс, – сказал Михаил Антонович. – Право, мне пора, мальчики.
– Что они делают? – спросил Дауге. – Чем они заняты, Лешка и Иван?
Михаил Антонович с тоской поглядел на люк в рубку.
– Он не хочет вам говорить, – прошептал он. – Он не хочет вас зря обнадеживать. Алексей надеется выбраться. Они там перестраивают систему магнитных ловушек… И отстаньте от меня, пожалуйста! – закричал он тонким пронзительным голосом, кое-как встал и заковылял в рубку.
– Mon dieu, – тихо сказал Моллар и снова лег навзничь.
– А, все это ерунда, барахтанье, – сказал Дауге. – Конечно, Быков не способен сидеть спокойно, когда костлявая берет нас за горло. Пошли. Пойдемте, Шарль, мы уложим вас в амортизатор. Приказ капитана.
Они взяли Моллара под руки с двух сторон, подняли и повели в коридор. Голова Моллара болталась.
– Mon dieu, – бормотал он. – Простите. Я есть весьма плёхой межпланетн<и>кь. Я есть только всего радиоопт<и>кь.
Это было очень трудно – идти самим и тащить Моллара, но они все-таки добрались до его каюты и уложили радиооптика в амортизатор. Он лежал в длинном, не по росту, ящике, маленький, жалкий, задыхающийся, с посиневшим лицом.
– Сейчас вам станет хорошо, Шарль, – сказал Дауге.
Юрковский молча кивнул и сейчас же сморщился от боли в позвоночнике.
– П-полежите, отдо-охните, – сказал он.
– Хорошё-о, – сказал Моллар. – Спасибо, товарищи.
Дауге задвинул крышку и постучал. Моллар постучал в ответ.
– Ну, хорошо, – сказал Дауге. – Теперь бы нам костюмы для перегрузок…
Юрковский пошел к выходу. На корабле было только три костюма для перегрузок – костюмы экипажа. Пассажирам при перегрузках полагалось лежать в амортизаторах.
Они обошли все каюты и собрали все одеяла и подушки. В обсерваторном отсеке они долго устраивались у перископов, обкладывали себя мягким со всех сторон, а потом легли и некоторое время молчали, отдыхая. Дышать было трудно. Казалось, на грудь давит многопудовая гиря.
– П-помню, на курсах нам давали с-сильные перегрузки, – сказал Юрковский. – П-пришлось сбрасывать в-вес.
– Да, – сказал Дауге. – Я совсем забыл. Что это за чепуха про мидии со специями?
– В-вкусная вещь, правда? – сказал Юрковский. – Наш штурман в-вез тайком от к-капитана н-несколько банок, и они взорвались у него в ч-чемодане.
– Ну? – сказал Дауге. – Опять? Ну и лакомка! Ну и контрабандист! Его счастье, что Быкову сейчас не до этого.
– Б-быков, наверное, еще н-не знает, – сказал Юрковский.
«И никогда не узнает», – подумал он. Они помолчали, потом Дауге взял дневники наблюдений и стал их просматривать. Они немного посчитали, потом поспорили относительно метеоритной атаки. Дауге сказал, что это был случайный рой. Юрковский объявил, что это кольцо.
– Кольцо у Юпитера? – презрительно сказал Дауге.
– Да, – сказал Юрковский. – Я давно это подозревал. И теперь вот убедился.
– Нет, – сказал Дауге. – Все-таки это не кольцо. Это полукольцо.
– Ну, пусть полукольцо, – согласился Юрковский.
– Кангрен большой молодец, – сказал Дауге. – Его расчеты просто замечательно точны.
– Не совсем, – сказал Юрковский.
– Это почему же? – осведомился Дауге.
– Потому что температура растет заметно медленнее, – объяснил Юрковский.
– Это внутреннее свечение неклассического типа, – возразил Дауге.
– Да, неклассического, – сказал Юрковский.
– Кангрен не мог этого учесть, – сказал Дауге.
– Надо было учесть, – сказал Юрковский. – Об этом уже сто лет спорят, надо было учесть.
– Просто тебе стыдно, – сказал Дауге. – Ты так бранился с Кангреном в Дублине, и теперь тебе стыдно.
– Балда ты, – сказал Юрковский. – Я учитывал неклассические эффекты.
– Знаю, – сказал Дауге.
– А если знаешь, – сказал Юрковский, – то не болтай глупостей.
– Не ори на меня, – сказал Дауге. – Это не глупости. Неклассические эффекты ты учел, а цена этому сам видишь какая.