Это был страшный удар. Юра сразу сник.
– Как так… – пробормотал он. – Мне же сказали…
– Ну-ну, – сказал Иван. – Не нужно огорчаться. Старость еще не наступила. Всякий начальник, улетая в Москву, оставляет заместителя.
– Правда! – сказал Юра и воспрянул. – Вы меня извините: я должен немедленно пойти и позвонить.
– Иди позвони, – сказал Иван. – Телефон сразу за углом.
Юра вскочил и побежал к телефону.
Когда Юра вернулся, Иван стоял на тропинке перед входом в кафе.
– Ну что? – спросил он.
– Не везет, – с огорчением сказал Юра. – Начальник действительно улетел, а его заместитель сможет принять меня только завтра вечером.
– Вечером? – переспросил Иван.
– Да, после семи вечера.
Иван задумчиво уставился куда-то на кроны акаций.
– Вечером, – повторил он. – Да, это слишком поздно.
– Придется все-таки ночевать в гостинице, – сказал Юра со вздохом. – Пойду возьму номер.
По тропинке приближался, суетливо перебирая коротенькими ножками, толстенький, шикарно одетый человек в пробковом шлеме. Лицо у него было припухшее, с припухшими глазками. Под левым глазом темнела круто запудренная ссадина. Не доходя десяти шагов до Ивана, человек сорвал с головы шлем и, согнув туловище почти пополам, торопливо проскочил в кафе. Иван вежливо ему поклонился.
– Что это он так? – с изумлением спросил Юра.
– Пойдем, пойдем, – сказал Иван. – Нам по дороге.
– Минуточку, – сказал Юра. – Я только расплачусь.
– Я уже расплатился, – сказал Иван. – Пошли.
– Нет, зачем же, – сказал Юра с достоинством. – Деньги у меня есть… Нам всем выдали…
Иван оглянулся на кафе.
– А этот подхалимчик, – сказал он, – это мой добрый знакомый. Краса и гордость международного порта Мирза-Чарле.
Юра тоже оглянулся. «Краса и гордость Мирза-Чарле» уже взгромоздился на высокий табурет перед стойкой.
– Король стинкеров[Stinker – вонючка (англ.).]. Подпольный вербовщик. Самый процветающий мерзавец в городе. Два дня назад напился как свинья и приставал к девушке на улице. Тут я его побил немножко. Теперь он со мной очень любезен.
Они не спеша шли по тенистому зеленому переулку. Стало прохладно. С проспекта Дружбы доносился слитный гул моторов.
– А кого он вербует? – спросил Юра.
– Рабочих, – ответил Иван. – Между прочим, кто тебя рекомендовал на Рею?
– Нас рекомендовал наш завод, – сказал Юра. – А что это за рабочие? Неужели наши вербуются?
Иван удивился.
– Ну зачем же наши? Ребята с Запада. Всякие бедняги, которые с детства думают о старости и мечтают быть какими-нибудь хозяевами. Таких там еще много. Слушай-ка, Юра, – сказал он, – а если ты не доберешься до Реи? Что тогда?
– Ну что вы, – сказал Юра. – Я обязательно доберусь до Реи. Это ж будет очень нехорошо перед ребятами, если я не доберусь. Нас было сто пятьдесят добровольцев, а выбрали только одиннадцать. Как же я могу не добраться? Надо добраться.
Некоторое время они шли молча.
– Ну, вот они вербуются, – сказал Юра. – А потом куда?
– Потом их сажают на корабли и отправляют на астероиды. Вербовщики получают с каждой головы, посаженной в трюм. Поэтому они под видом всяких торговых агентов околачиваются в Мирза-Чарле. И на других международных ракетодромах.
Они вышли на проспект Дружбы и повернули к гостинице. У большого белого дома Иван остановился.
– Мне сюда, – сказал он. – До свидания, Юра Бородин.
– До свидания, – сказал Юра. – Большое спасибо. И простите, что я наговорил ерунды там, в кафе.
– Ничего, – сказал Иван. – Главное, искренне было сказано.
Они пожали друг другу руки.
– Послушай, Юра, – сказал Иван и замолчал.
– Да? – сказал Юра.
– Насчет Реи, – сказал Иван. Он снова помолчал, глядя в сторону. Юра ждал. – Так вот, насчет Реи. Зайди-ка ты, брат, сегодня часов этак в девять вечера в триста шестой номер гостиницы.
– И что? – спросил Юра.
– Что из этого получится, я не знаю, – сказал Иван. – В этом номере ты увидишь человека, очень свирепого на вид. Попробуй убедить его, что тебе очень нужно на Рею.
– А кто он такой? – спросил Юра.
– До свидания, – сказал Иван. – Не забудь: номер триста шесть, после девяти.
Он повернулся и скрылся в белом здании. У входа в здание висела черная пластмассовая доска с белой надписью: «Штаб патрулей порядка. Мирза-Чарле».