Услыхав слово «рано», Пеньков вздрогнул и посмотрел на часы.
– Ох, мать честная, – пробормотал он, вылезая из-за стола. – Я уже две звезды здесь с вами просидел. – Тут он посмотрел на Наташу, открыл рот и торопливо сел. У него было такое забавное лицо, что все, даже Сергей, засмеялись.
Матти вскочил и подошел к окну.
– А ночь-то какая! – сказал он. – Качество изображения сегодня, наверное, наводит изумление. – Он оглянулся через плечо на Наташу.
Феликс оживился.
– Наташа, – сказал он, – если нужно, я могу посторожить, пока вы будете работать.
– А как же вы… Ведь вам пора идти… – Наташа покраснела. – Я хочу сказать, что обычно вы в это время уходите…
– Чего нас сторожить? – сказал Матти. – Я и сам могу посторожить. У меня все равно камера полетела.
– Так я пойду одеваться, – сказал Пеньков.
– Ну ладно, – уступила Наташа. – Во изменение моего приказа от семи часов вечера…
Пенькова уже не было. Сергей тоже поднялся и, ни на кого не глядя, вышел. Матти стал собирать со стола, и Феликс, аккуратно засучивая рукава, подошел к нему.
– Давайте я помогу, – предложил Феликс.
– А что тут помогать, – возразил Матти. – Пять чашек, пять тарелок…
Он взглянул на руки Феликса и осекся.
– А это зачем? – спросил он с удивлением. На правом и левом запястье у Феликса было по две пары часов.
Феликс серьезно сказал:
– Это тоже одна гипотеза. Так вы сами помоете?
– Сам, – сказал Матти. «Странный все-таки парень этот Феликс», – подумал он.
– Тогда я пойду, – сказал Феликс и вышел.
Рация в углу комнаты вдруг зашипела, щелкнула, и густой усталый голос сказал:
– Первая, говорят Сырт. Сырт вызывает первую.
Матти крикнул:
– Наташа, Сырт вызывает!
Он подошел к микрофону и сказал:
– Первая слушает!
– Позовите начальника, – сказал голос из репродуктора.
– Одну минуту.
Вбежала Наташа в расстегнутой дохе и с кислородной маской на груди.
– Начальник слушает, – сказала она.
– Еще раз подтверждаю распоряжение, – сказал голос. – Ночные работы запрещаются. Теплый Сырт окружен пиявками. Повторяю…
Матти слушал и вытирал тарелки. Вошли Пеньков и Сергей. Матти с интересом следил, как у них вытягиваются лица.
– …Теплый Сырт окружен пиявками. Как поняли меня?
– Поняла вас хорошо, – расстроенно сказала Наташа. – Сырт окружен пиявками, ночные работы запрещаются.
– Спокойной ночи, – сказал голос, и репродуктор перестал шипеть.
– Спокойной ночи, Пеньков, – сказал Сергей и стал расстегивать доху.
Пеньков ничего не ответил. Он сердито засопел и ушел в свою комнату.
– Так я пойду, – сказал Феликс.
Все обернулись. Он стоял в дверях, маленький, крепкий, с непропорционально большим карабином у ноги.
– Как пойдешь? – сказал Матти.
Феликс показал пальцами, как он пойдет.
– Ты с ума сошел, – сказал Матти.
Феликс удивленно улыбнулся.
– Да что это с тобой?
– Вы слыхали радио? – быстро спросила Наташа.
– Да, слыхал, – сказал Феликс. – Но коменданту Сырта я не подчинен. Я же Следопыт.
Он натянул на лицо маску, опустил очки, махнул рукой в перчатке и вышел. Все остолбенело глядели на дверь.
– Как же это? – растерянно сказала Наташа. – Ведь его съедят…
Сергей вдруг сорвался с места и, застегивая доху, кинулся вслед.
– Куда?! – крикнула Наташа.
– Я подвезу его! – на ходу откликнулся Сергей и захлопнул дверь.
Наташа побежала за ним. Матти схватил ее за руку.
– Куда ты, зачем? – спокойно сказал он. – Сережа правильно решил.
– А кто ему позволил? – запальчиво спросила Наташа. – Почему он не слушается?
– Надо же человеку помочь, – рассудительно сказал Матти.
Они почувствовали, как мелко задрожал пол. Сергей вывел краулер. Наташа опустилась на стул, сжала руки.
– Ничего, – сказал Матти. – Через десять-пятнадцать минут он вернется.
– А если они бросятся на Сережу, когда он будет возвращаться?
– Не было еще такого, чтобы пиявка бросилась на машину, – сказал Матти. – И вообще Сережка был бы только рад…
Они сидели и ждали. Матти вдруг подумал, что Феликс Рыбкин уже раз десять приходил к ним на обсерваторию по вечерам и уходил вот так же поздно. А ведь пиявки каждую ночь возятся вокруг Сырта. Смелый парень этот Феликс, подумал Матти. Странный парень. Впрочем, не такой уж и странный. Матти посмотрел на Наташу. Способ ухаживания, может быть, действительно немножко странный: робкая осада…