– А как… там?
– В зарослях? – Ермаков поднялся. – Не сомневаюсь, очень интересно. Рассказывать об этом бессмысленно. Через… – он посмотрел на часы, – через четырнадцать часов двинемся, сами увидите.
Они проработали несколько часов подряд. Погрузка «Мальчика» была в основном закончена.
Быков и Ермаков последний раз осмотрели транспортер от перископов до гусениц, покопались в машинном отсеке, опробовали прочность креплений грузов, заполнивших почти все свободное пространство в пассажирском отделении.
Ермаков задержался у радио, а Быков выбрался наружу. Все уже ждали их, и влажная силикетовая ткань костюмов отсвечивала в луче прожектора.
– Как там, Алеха? – осведомился Дауге. – Скоро спать пойдем?
– Сейчас. Командир уже заканчивает.
– Иэ-хэ-хэ! – Богдан зевнул, сладко потянулся. – Хорошо будет вздремнуть сейчас… Устал я что-то, друзья…
– Сначала поужинаем, – торопливо сказал Михаил Антонович. – Делаю заявку на кусочек ветчины… у меня со вчерашнего дня в буфете лежит.
– Заявка не принята! – Дауге грозно упер руки в бока. – И вообще, заметьте: тот, кто рассчитывает на эту ветчину, рискует остаться с хорошим аппетитом, как говорят французы.
– Фи, – с негодованием произнес Юрковский. – Вся поэзия убита. Такая чудная ночь, а они – о ветчине.
Быков невольно оглянулся в бархатный непроницаемый мрак, прислушался к жутким звукам, доносившимся с болота.
– Сп'гаведливо, сп'гаведливо! – грассируя, подхватил Дауге. – Это так к'гасиво – туман, и ничего не видно. Ах, Миша, Миша!
– Ну что с ним говорить, – лениво добавил Спицын, – если он… иэ-хо-хо… криволинейного интеграла по простому контуру взять не может…
Михаил Антонович поднялся. Влажная силикетовая ткань костюма попала в луч прожектора и снова скрылась в темноте.
– Ветчина… – начал он торжественно.
– Крутиков! – грозно крикнул Юрковский. – Как вы смеете? Немедленно выйдите за скобки и одумайтесь!
Слушая шутки товарищей, Быков улыбался, испытывая то теплое радостное чувство, которое возникло у него при первом знакомстве. Господи, как давно это было! Он снова оглянулся на болото и поежился. Все впереди, все впереди!.. Тик… тик-тик… тик – едва слышно отстукивал счетчик.
Крышка командирской башенки откинулась, вылез Ермаков.
– Вы что не спите, полуночники? – удивился он.
– Вас ждем, Анатолий Борисович.
– Сейчас всем спать! Через четверть часа проверю.
Межпланетники, усталые, но довольные, перебрасываясь шутками, поднялись на «Хиус».
Но спать не пришлось. Когда они, сняв спецкостюмы, весело болтая и смеясь, спустились в кают-компанию, чтобы наскоро поужинать, спешивший впереди Крутиков вдруг поскользнулся и с размаху сел на пол.
– Вот злонравия достойные плоды! – провозгласил Юрковский.
– Черт! – Толстый штурман вскочил на ноги и понюхал ладонь. – Какой… кто разлил здесь эту гадость?
– Какую гадость?
Им все еще было весело.
– Не сваливай на других, Мишенька!..
– Ай-ай! Такой большой, а еще…
– Погодите, товарищи… – встревоженно сказал Ермаков. – Что это такое, действительно?
Пол в кают-компании был покрыт тонкой пленкой красноватой прозрачной слизи. И только теперь Быков ощутил резкий, неприятный запах, похожий на смрад от гниющих фруктов. В горле у него запершило. Юрковский шумно потянул носом, фыркнул и чихнул.
– Откуда эта вонища? – проговорил он, оглядываясь.
Ермаков нагнулся и осторожно взял немного слизи на палец в перчатке. Межпланетники недоуменно переглянулись.
– Что, собственно, случилось? – спросил Дауге нетерпеливо.
– Вот, смотрите! – Крутиков указал на буфет. – И там тоже! И там!
Из-под неплотно прикрытой дверцы буфета свешивались фестоны каких-то рыжих нитей. Большое рыжее пятно виднелось в углу возле холодильника. Забытая на столе тарелка была наполнена ржавой мохнатой паутиной.
– Плесень, что ли?
Ермаков, гадливо вытирая палец носовым платком, покачал головой.
– Об этом мы забыли… – пробормотал он.
– А! – Юрковский взял со стола тарелку, наклонил ее и с отвращением поставил. – Я понимаю.
Он подошел к буфету, затем склонился над пятном у холодильника. Быков с испугом и удивлением следил за ним.
– Что случилось? – снова спросил Дауге.
– Вам же сказано, – ответил Юрковский. – Мы потеряли бдительность. Мы впустили противника в свою крепость.
– Какого противника?
– Плесень… грибки… – будто про себя проговорил Ермаков. – Мы занесли в «Хиус» споры венерианской фауны, и вот результат… Как я мог забыть об этом? – Он сильно потер ладонями лицо. – Вот что, товарищи. Отставить сон и ужин. Необходимо осмотреть планетолет и тщательно продезинфицировать все помещения ультразвуком. Пока будем надеяться, что ничего опасного нет… но на всякий случай приказываю всем немедленно принять душ и обтереться спиртом.