Забыв об усталости, солдат быстро преодолел последние несколько метров. Положив Ельцова на нары, Лобазнов взялся за бинокль. Он видел правую часть кормы и, пожалуй, только вторую половину названия:
«…ККЕ УЛЕ».
Чукаев уже определил судно. Лобазнов снял трубку телефона — связь работала!
КУРС СТО!Сообщение, принятое с поста наблюдений, начальник заставы зашифровал и передал на корабль.
Сторожевой корабль радиограмму принял.
Сняв крышку переговорника, Поливанов приказал:
— Курс сто! — и перевел ручку машинного телеграфа на «самый полный».
Корабль шел на ост.
Непродолжительная видимость опять, уже в который раз за это утро, сменилась снежным зарядом. Колючий мелкий снег с воем и свистом врывался на мостик.
В районе мыса Террасового вахтенный офицер доложил:
— Товарищ капитан третьего ранга, на экране цель номер один, слева шестьдесят! Дистанция сто двадцать кабельтовых!
— Определите курс и скорость! — приказал командир и, склонившись над экраном локатора, увидел цель.
«Разумеется, это «Хьекке Уле», но где же тогда мотобот?» — подумал он и отдал приказание:
— Объявить боевую тревогу!
Личный состав занял места по боевому расписанию.
— Как ваше мнение? — после небольшой напряженной паузы спросил командир Девятова.
— Опытный и умный противник. Постарается себя не обнаружить. Помните сообщение штаба: «В четырех кабельтовых мористее транспорта мотобот без флага». Рассуждая логично, ему безопаснее идти не с левого борта транспорта, а с наветренной стороны, — сказал Девятов.
— Что вы хотите этим сказать? — раскуривая трубку, спросил Поливанов.
— На экране локатора мотобот не просматривается, — продолжал Девятов. — Стало быть, он следует все так же мористее транспорта и в такой непосредственной близости, чтобы радиолокационная станция не могла его обнаружить. На экране локатора мотобот сливается с целью номер один.
— Но при таком норд-осте он рискует разбиться о транспорт, — возразил Поливанов.
— Конечно, это риск, — согласился Девятов. — Но капитан мотобота рассуждает так: «Чем больше риска — тем больше денег!» Кроме того, моряки они неплохие.
— Товарищ капитан третьего ранга, лейтенант Голиков прибыл по вашему приказанию! — лихо доложил командир боевой части.
Он был молод, красив и строен, отлично об этом знал и откровенно, словно со стороны, сам собой любовался.
— Товарищ лейтенант, я поставил перед вами задачу при появлении целей, следующих на ост, усилить наблюдение и докладывать мне лично! — вновь раскуривая погасшую трубку, сказал Поливанов.
— Товарищ капитан третьего ранга, я уже докладывал: цель номер один по курсу слева шестьдесят. Вторая цель не наблюдается…
— Это мне известно, — перебил его Поливанов. — А если, пользуясь разрешающей способностью радиолокации, мотобот идет по борту транспорта параллельным курсом?
— Если мотобот идет вблизи транспорта на расстоянии не больше четырех-пяти кабельтовых, на экране локатора малая цель сольется с большой, — ответил Голиков.
— Усильте наблюдение. Следите за возможным раздвоением цели! Докладыпайте мне лично! — приказал Поливанов.
— Ясно! Разрешите идти?
— Идите!
Так же лихо Голиков повернулся кругом и спустился с мостика.
Поливанов вызвал Юколова. Механик явился на мостик и доложил по форме.
Во всей фигуре и внешности механика было что-то штатское. Десятый год Юколов служил на корабле, его дисциплинированность могла быть примером для любого офицера, и все же что-то неуловимое в его характере и манере держаться создавали это ощущение. Быть может, причиной этому была необычная мягкость в обращении с людьми, а быть может, улыбка, теплая и немного ироническая.
— Товарищ Юколов, — начал командир, — нам предстоит задержать мотобот, за которым установилась слава самого ходкого судна в Варангер-фьорде.
— Все, что возможно, будет сделано, — ответил Юколов.
— Будьте готовы к тому, чтобы сделать невозможное. Понятно?
— Ясно.
В глазах Юколова командир прочел выражение вспыхнувшего интереса.
— Разрешите идти? — спросил он.
— Идите.
Конечно, механику было далеко до флотского блеска Голикова. Он повернулся и сошел с мостика, но чувствовалось, что Юколов увлечен решением технической задачи, поставленной командиром.
А ветер по-прежнему гнал большую волну и кренил корабль на борт.