— Пропали мы! — безнадежно шепнул Сергей, запрокидывая голову.
Кудрявцев почувствовал, что Сергей весь обмяк и валится на него.
Он подхватил Сергея, но сам до того нетвердо держался на ногах, что пошатнулся и, качнувшись вперед, вместе с Сергеем привалился к щели.
И в этот момент щель вдруг расширилась! Правая гряда медленно, будто бы с невероятным усилием начала пятиться назад, сантиметр за сантиметром.
Кудрявцев, упираясь ногами в землю и толкая впереди себя бесчувственного Сергея, начал отчаянно протискиваться в щель. Нет, еще не получалось… Он начал хлопать Сергея по щекам, дуть ему в лицо, повторяя: “Очнись, ну очнись, Сергей!” Он боялся, что сам вот-вот потеряет сознание от усталости.
Сергей очнулся как раз вовремя: гряда последним отчаянным рывком отступила еще на пяток сантиметров. Кудрявцев изо всех сил толкнул его вперед, они оба проскочили сквозь проход и упали на коричневую траву поляны, задыхаясь и блаженно смеясь.
Сзади полыхнула зеленая вспышка. Они обернулись — и у них дыхание перехватило: проход исчез, поляну наискось перерезала гряда, поросшая коричневой травой.
— Еще бы чуточку — и все… — прошептал Сергей. Кудрявцев рывком поднялся с земли.
— Идем! — тревожно сказал он. — Вставай!
Сергей с усилием встал, и они, шатаясь, нетвердыми шагами двинулись к дому. Дом был хорошо виден; Сергею даже показалось, что в окне мелькнула Лена. Неподалеку раздался оглушительный грохот, и они невольно рванулись вперед, почти побежали.
Но в тот же миг у них за спиной взметнулся туманный смерч, а на нем скрестились холодные зеленые лучи.
Они уже не слышали грохота, не ощутили ни влажного холода, ни тьмы окутавшего их тумана. Просто земля расступилась у них под ногами, погас золотистый свет, исчезла коричневая поляна.
Исчезло все.
В комнате было темно: окна плотно занавесили, двери закрыли. Круг желтоватого света лежал на белой простыне, заменявшей экран.
Желтый круг исчез.
— Опять засветка! — огорчился Славка. — Всего кадров десять приличных, я на просвет смотрел…
— Ну… я же не умею… — смущенно заметила Лена.
— Ничего, Ленок, ничего, — сказал Костя. — Десять кадров — это тоже подарок судьбы!
Славка начал крутить пленку.
— Стой! — Костя схватил его за руку. — Ты смотри, какая штука!
На экране в размытом бледном ореоле появился их дом, вернее, задняя его стена. Крохотные фигурки людей виднелись на фоне стены; один из них размахивал руками, словно что-то объясняя другим.
— Слушайте, товарищи… это же оттуда! С той стороны, из нашего мира! — ошеломленно сказал Костя. — Совершенно не понимаю, как это получается! Хотя… если можно видеть даже будущее и прошлое… Ну, крути дальше!
— “Крути”… — Лена вздохнула. — Смотреть — только расстраиваться понапрасну.
На следующем снимке отчетливо виднелся старинный парусник, застывший на гребне огромной волны. Изображение было слегка сплюснуто и перекошено. Костя посмотрел на экран вплотную, через лупу, и различил на палубе крохотные, тоже сплюснутые фигурки людей. На третьем снимке просматривалась городская улица в каком-то странном ракурсе.
Костя задумался, почесал нос.
— Ленок! Ты, говоришь, снимала каждую клетку отдельно?
— Отдельно! Только я всего этого не видела… там просто так, мелькало что-то, сверкало…
— Хм… Получается, что каждая клетка дает изображение другого места и даже другого времени? Интересно… А дальше что?
— Дальше совсем непонятно! — отозвался Славка. — Ничего, крути…
На следующих снимках действительно был сплошной хаос ломаных линий и туманных бликов. Но на четвертом Костя различил через лупу очертания суставчатого дерева с перистой листвой; оно висело в воздухе и его словно поддерживали какие-то туманные многоугольники.
— Дальше… — нетерпеливо скомандовал Костя.
На пятом и на шестом снимках был только здешний лес и какие-то туманные пятна повсюду висели среди деревьев.
Самое интересное оказалось на последнем, седьмом снимке, — там было искаженное изображение их дома, и от него бежали изломанные светлые линии, дальше разветвляясь и хаотически перепутываясь. Черная темная полоска окружала и дом и паутину линий; у этой полоски все линии обрывались, а за ней возникала еле различимая сетка из очень тонких и коротких линий. И повсюду висели туманные многоугольники.
Костя всматривался в эти многоугольники до рези в глазах и ухитрился-таки разглядеть, что внутри большинства из них повторяются совсем уж крохотные изображения дома. В некоторых была только темная полоса и тоненькая сетка за ней или угадывались микроскопические фигурки людей.