— Не беспокойся, посуду помою я сам. А ты иди, тебя ждут твои коллеги.
Но от Саши не так-то легко было отделаться. Он проявлял к Володе родственную нежность.
Из дома они вышли вместе. По дороге в музей Саша рассказывал про свою неустроенную жизнь.
— Я слабый, я не умею толкаться, а в наше время нет купцов-меценатов, которые лезут в карман и вынимают пачку денег на поездку в Италию. В наше время надо жить трудом. Но никто тебе не доверит сразу расписывать дворец. Один мой однокурсник подрядился расписывать церковь под Москвой, хотя он не верит в бога, он вообще ни во что не верит, кроме денег. А я за что только не хватался. Одно время заголовочки рисовал в «Пионерской правде». Теперь вот работаю у Юры. Трактирная живопись, какой бы скверной она ни была, несет наименьший вред людям. Знаешь, сколько таких вот, как я, малюют по разным градам и весям, расписывают кафе под названиями «Романтики» и «Гвоздики» в стиле духанов Пиросмани…
— Что ж, ты так и собираешься всю жизнь заниматься трактирной живописью? — сочувственно спросил Володя.
— Денег, которые я заработаю у вас в Путятине, мне хватит на год. — Саша понизил голос: — Знаешь, я кое-что задумал. Я, конечно, не гений. Если бы я был гением, я бы не пошел на халтуру, я бы предпочел честно и благородно умереть в нужде.
Рассказ Саши вызвал у Володи искреннее сочувствие. И сразу же явились тревожные мысли о Таньке. Оказывается, художника диплом не кормит. Как мог Володя об этом раньше не подумать! Вот и попробуй писать шедевры! Конечно, гению ничто не страшно. Только ведь Танька не гений. Уж пусть бы скромненько поступала в педагогический.
Володя прекрасно понимал, насколько он сам виноват в том, что Танька возмечтала стать художницей. Он и его бесконечные разговоры о Пушкове. Гением Пушков, допустим, не был. Про таких художников принято говорить: незаурядный талант. Как будто бывают и заурядные таланты. Или говорят: большое, яркое дарование. На халтуру Пушков никогда не разменивался. Однако в конторских книгах Кубрина Володя нашел записи, свидетельствующие, что художник перебрал у фабриканта немалые суммы — взаймы. Положение должника его, конечно, мучило. И вот, не видя иного выхода, он соглашается несколько раз выполнить узор для знаменитых кубринских ситцев.
В те годы, как вычитал Володя в старых номерах «Биржевых ведомостей», хранящихся в музее, ситцы фабрики Кубрина вышли на первое место в российской торговле со Средней Азией, откуда приходили в Путятин тугие кипы хлопка. Кубрин вытеснил бы всех конкурентов с рынков русского Востока, но помешала революция.
Перелистывая в музейной кладовой альбомы с образцами кубринских ситцев, Володя не раз пытался угадать те шесть узоров Вячеслава Павловича Пушкова, за которые с художником расплатились в конторе. Володя пробовал заинтересовать альбомами Веру Брониславовну, но она даже не пожелала взглянуть — так ненавидела все связанное с Кубриным и его дочерью.
Впрочем, чем она могла бы помочь? Жены художников далеко не всегда разбираются в искусстве. Но вот Саша… Саша бы мог!
Володя въявь услышал взмах крыльев — на свет родилась блестящая идея. Саша не гений, но он несомненно талантлив. Даже халтурной бригаде требуется один талантливый художник. Босс Юра делает дело, Толя — черную работу, а Саше платят за талант. У дельца должен быть нюх на все незаурядное, как был этот нюх у Никанора Кубрина.
Парадный подъезд музея оказался запертым. На бронзовой ручке болтался, как и вчера, плакатик: «Санитарный день». Володя и Саша вошли во двор, поднялись в кабинет директора. Там собрался весь небольшой коллектив. Ольга Порфирьевна консультировалась с отделом культуры, открывать сегодня музей или нет.
— Открывать и только открывать! — с порога выпалил Володя. — Ольга Порфирьевна, я нашел человека, который может определить узоры Пушкова.
— Что определить? Зачем? — Она не понимала, о чем он говорит.
— Чутьем! Понимаете? Чутьем!
Сидящая у самой двери тетя Дена проворчала:
— Лучше бы ты собаку привел с хорошим чутьем. Она бы нашла. Собаку полагается приводить, а никто не догадался.
— Ольга Порфирьевна! — взмолился Володя. — Ради бога, выслушайте! Я изобрел сложнейшую и вместе с тем простейшую систему поиска узоров Пушкова на кубринских ситцах. Мы будем показывать кубринские альбомы каждому приезжающему в Путятин одаренному художнику. Чем больше будет экспериментов, тем точнее результат. Все данные будут, разумеется, заложены в ЭВМ. Вопрос об авторстве Пушкова разрешится на современном научном уровне: интуиция талантливой личности плюс логика электронного мозга.