И он рухнул возле распростертого тела в притворном горестном отчаянии.
Клубы белого душистого дыма поплыли по пещере… На жертвенном камне заплясал, разгораясь, юркий, не ко времени веселый огонек.
Лан вздрогнул от прикосновения чьих-то холодных пальцев. Радом стояла продрогшая Муна.
— Там близко большой зверь — тигр.
Лан забеспокоился, но помешать Черному Ворону, склонившемуся над раненым отцом, не решился.
Стояла тишина, только треск сухих сучьев в огне нарушал ее.
— Они убили детеныша волка? — шепотом спросила Муна.
— Аун потащил его в пещеру предков.
Лан поразился суровому и решительному выражению лица девочки.
— Я пойду… к Ауну.
— Тебя тоже убьют, если ты пойдешь туда. Муна исчезла в клубах дыма.
Лан колебался недолго, всего лишь миг, но возле лаза в пещеру предков ее уже не было. «Неужели она решалась войти туда?» Мальчик содрогнулся при этой мысли.
В тот же момент в темноте лаза мелькнул красноватый отблеск огня, и вскоре оттуда показался Мудрый Аун.
Лан притаился в ближайшей нише.
Старик укрепил факел между камнями и устало поплелся к костру, еле видимому сквозь белесый дым.
Черный Ворон уже кончил шептать таинственные слова над раненым, поднялся на ноги и медленно начал кружить вокруг костра под мерный стук бумбы.
По мере того как удары учащались, он приплясывал все быстрее, в руках у него появился небольшой лоскут кожи, растянутый на дуге лука, и в глухое постукивание колотушки вплелся звонкий дробный перестук жреческого тум-тума — барабана. Время от времени Черный Ворон выкрикивал непонятные гортанные слова или оглушительно, надсадно каркал.
Люди с покрасневшими от дыма и напряжения глазами мерно раскачивались из стороны в сторону и глухо подвывали в такт жутковатого перестукивания тум-тума и бумбы.
Вдруг оглушительный рык поверг людей ниц. Свирепая усатая морда зверя показалась в отверстии входа. Красная пасть широко раскрыта, тускло, устрашающе поблескивают громадные, изогнутые книзу клыки.
Вопль испуга и смятения приятно зазвенел в ушах зверя.
Овладев собой, охотники стали бросать в тигра горящие головешки, и тигриная морда исчезла.
— Там Муна, дочь моя! — отчаянно, звонко закричала Яна. Крик женщины подстегнул охотников, и они с воинственными воплями, неся перед собой пылающие факелы, стали подниматься по каменной насыпи к отверстию, куда только что заглядывал зверь. Однако дальше входа в пещеру никто из них идти не решался: тигр не собирался уходить, и он был не один. Неподалеку, прямо на снегу, тигрица только что закончила свое кровавое пиршество. В кустах темными тенями мелькали шакалы, дожидаясь объедков.
Другие женщины тоже стали искать своих детей. Вой и плач поднялся в жилище: оказалось, кроме Муны, пропали также Лан и Зурр.
Кто-то видел, как Муна спешила уйти из пещеры, боясь увидеть расправу над волчонком. Кто-то видел Лана стоящим неподалеку от входа, когда он и охотники вернулись со зверенышем. Кто-то видел Зурра ожидающим у входа возвращения Лана с волчонком.
Исчезновение любимца и воспитанника поразило Мудрого Ауна. Исчез мальчик, в которого он вложил всю теплоту, всю радость, все премудрости предков — жизнь свою.
Больно кольнуло в бок, гневом запылало лицо.
— Где Черный Ворон? — громко крикнул Аун. — Это я, сын великого жреца Ухо Дива, зову его…
Напуганный тигром и не оправившийся еще от страха, Черный Ворон неуверенно ступил в круг, освещенный костром.
— Разве не великий Ухо Дива, отец мой, передал тебе священный тум-тум? Разве для того много раз говорил я тебе Слово предков, чтобы ты исказил его? Разве для того ты жрец, чтобы губить детенышей наших? Отвечай! Уж лучше бы сам я, слепой и хворый, стал жрецом…
В непритворном страхе Черный Ворон поднял руки к лицу, как бы защищаясь от удара.
— Что ты, что говоришь ты, старец Аун? — скороговоркой залепетал перепуганный жрец. — Или дивы затуманили и твой разум? Все беды наши от того, что в жилище людей привели живого зверя… Дивы карают за это.
В этот момент раненый застонал и открыл глаза.
— Вот, — обрадовался Черный Ворон, — теперь все видят, дивы приняли жертву, и я прогнал братьев Оггру от нашего вождя.
Аун заколебался. Черный Ворон вмиг почувствовал это.
— Жертва волка угодна дивам! — громко воскликнул Черный Ворон.
— Но я не умертвил волка, а только привязал его там, — обескураженно и виновато промолвил Аун.
— Так пойдем скорее совершим таинство, — заторопился жрец.