— Можете следовать.
Николай все в том же смешливом, безнадежном отупении посмотрел на строгого автоинспектора, понял наконец, что произошло, схватил документы и побежал к машине. Он уже хотел было захлопнуть дверцу, когда услышал голос старшины:
— Товарищ водитель! Колесо-то… спустило.
Невезение продолжалось. Левое заднее колесо где-то схватило гвоздь и теперь сидело на диске.
Николай бросился к багажнику, достал домкрат и ключ. Старшина не посоветовал, а приказал:
— Снять колпак, ослабить гайки.
От него веяло такой жесткой, такой точной армейской дисциплиной, что не подчиниться Николай не мог: такая же дисциплина жила в крови и у него. Старшина молча приладил домкрат и стал поднимать задок. И хотя работал он споро, Грошев все-таки злился на него и в душе ругался.
«Чертова пробирка! Выдумали же на нашу голову!»
Но тут же рассмеялся: хорош следователь, ругает средство, помогающее мгновенно разоблачать нарушителей.
Мимо, притормаживая перед переездом, проходили машины, гремели кузова, наносило отработанной смесью. Пот стал заливать глаза.
Напротив остановилась «Волга», и Николая окликнули:
— Эй, земляк, может, нужна помощь?
Николай поднял голову и увидел Тихомирова. Он тоже сразу узнал Николая, вышел из машины и, подбежав к нему, наклонился.
— Что-нибудь случилось?
— Да вот… гвоздь поймал, — уклончиво ответил Николай, соображая, как поступить в создавшейся обстановке.
— А вы как здесь очутились? — вдруг нахмурился инженер-подполковник.
— Догонял группу, потом решил заехать к знакомым и вот… А вы?
— Тоже решил заехать… Послушайте, но ведь от вас же пахнет вином. Это же… черт знает что такое. Впрочем, сейчас самое важное не лишиться прав.
Быстрые, решительные переходы его настроения — от почти презрения к товарищеской заботе — Грошев отметил, но сейчас главным было не это.
— Знаете что, товарищ Тихомиров, не будем играть в прятки. Мне нужны вы. Вот мое удостоверение.
— Это с какой стати? — выпрямился Тихомиров.
Пожалуй, он был красив. Сухощавый, военной выправки, с правильными чертами удлиненного лица и жесткими, острыми глазами.
— Требуется восстановить истину. Давайте сядем в мою машину и побеседуем.
Тихомиров едва заметно улыбнулся.
— Ну что ж… Давайте.
— Скажите, почему вы, покрасив машину дважды, заявили об этом только один раз?
— Ну, во-первых, я, как и многие другие, мог бы и не заявлять. Но, во-вторых, сделал это потому, что во всем люблю порядок. Армия воспитала. А в-третьих, после первой покраски поездил всего недели две — и краска полезла. Когда Грачев покрасил мне по всем правилам — заявил.
— Насколько я понимаю, вы часто бываете в этом городе.
— Да.
— Почему?
— На этот вопрос я отвечать не буду: врать не желаю, а правда вас не касается.
— Ваше право. А зачем вы приходили к Волосову на квартиру?
— Ах, вот оно что… Это к бывшему владельцу моей машины? (Николай кивнул.) Когда я ее купил и осмотрел, то увидел на переднем бампере дыры для дополнительных подфарников. Вот и пошел узнать, не остались ли сами подфарники. Знаете, такие желтые, противотуманные. Как известно, купить их трудно.
— Вы тогда знали, что он арестован?
— Был на учениях, потом в отпуске, а когда приехал, узнал, что есть машина, и купил ее. А уже из технического паспорта на машину узнал адрес владельца.
— А куда вы дели портфель с запасными частями?
— Портфель? Портфеля я не видел. С машиной я купил запасной баллон и инструмент. Ну, еще домкрат. Никаких запасных частей там не было.
Это походило на правду, запасные части вместе с портфелем могли быть проданы и отдельно.
— Понятно. Зачем к вам на работу приходил Камынин?
— Предлагал купить покрышки. По дешевке. Но я не взял, потому что у меня свои еще хорошие.
Николай вспомнил камынинский гараж, покрышки под брезентом и подумал, что бывший кладовщик и в самом деле решил продавать машину.
— Вы и раньше знали Ивана Тимофеевича?
— Ну… как знал? Встречался с ним в магазине автодеталей.
— А Волосова?
— Вообще не знал.
— А ведь он служил в вашей части.
— Возможно. Очевидно, я прибыл после того, как он демобилизовался.
— Скажите, Александр Иванович, а в своей машине вы когда-нибудь боковинки, что возле дверей, снимали?
— Снимал. Правую. Устанавливал хитрое устройство против автомобильных жуликов.
— А почему не левую. Она же под руками.
— Вот именно поэтому. Все устанавливают под руками. Кроме того, там такая путаница железок и тросов, что работать неудобно.