— Пессимистические мысли? — спросил Отар.
— Отражаются на челе?
— Еще как отражаются! Когда ты научишься скрывать свои эмоции от человечества?
— Никогда, — сказал я. — Нет нужды.
Из дома вышел майор Тильви. Рука у него была на перевязи, но в остальном он выглядел молодцом. Я обрадовался, увидев его. Он — приличный парень. За Тильви выбежал капитан Боро. Отар распахнул дверцу «джипа» и спрыгнул на землю. Мы со Вспольным последовали за ним, обменялись приветствиями. Переживания сближают.
— Начинаете работать? Как с ремонтом?
— Все в порядке, — ответил Отар. — Кое-что мы сделали. Остальное отвезли в мастерские. Спасибо капитану Боро за помощь.
— Кстати, — сказал Тильви. — Я полагаю, что пока не стоит широко объявлять, что будет землетрясение. Понимаете, в городе разные люди, кое-кто ударится в панику, кое-кто воспользуется этими слухами во вред ревкомитету…
Отар не ответил. Видно, не хотел связывать себя обещанием.
— Я понимаю, — сказал майор, — такую тайну не сохранить… — Он нахмурился: еще землетрясения ему не хватало. Он спросил серьезно: — А может, удастся обойтись без землетрясения?
— Вряд ли, — также серьезно ответил Отар.
Вернулся шофер с талонами. Мы снова залезли в машину.
— Счастливо, — сказал майор и добавил: — Землетрясение — это стихийное бедствие, и никто не виноват. Но если о нем знаешь заранее, то несешь ответственность…
И он был человеком, который нес за это ответственность.
ТАНГИ СРОЧНО СЕКРЕТНО КОМИССАРУ ВРК МАЙОРУ ТИЛЬВИ КУМТАТОНУ
СООБЩИТЕ ВРЕМЯ И СИЛУ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЯ ОБЪЕМ РАЗРУШЕНИИ ВСЕ СВЕДЕНИЯ КЛАССИФИЦИРОВАТЬ СЕКРЕТНО ВО ИЗБЕЖАНИЕ ПАНИКИ УЧИТЫВАЙТЕ ВОЗМОЖНЫЙ ЭФФЕКТ СОБЫТИЙ ДЛЯ ВРАЖДЕБНОЙ ПРОПАГАНДЫ БЛИЖАЙШИЕ ДНИ ПРИСЫЛАЕМ ПОДКРЕПЛЕНИЕ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ВРК БРИГАДИР ШОСВЕ.
КНЯЗЬ УРАО КАО
У моей матушки сидел отец Фредерик, ее духовный наставник и друг. У них сохранились сентиментальные отношения с тех времен, когда молодой Фредерик появился в наших краях распространять слово божие, и моя мать, тогда еще девушка, стала одной из наиболее преданных прозелиток в округе. Я подозреваю, что мама была влюблена в молодого иностранца — его фотография тех лет, умеренно аскетичная, висит в ее спальне.
Я не стал приближаться к старым друзьям, чтобы не подвергаться ритуалу приветствий, а с порога розовой гостиной информировал маму, что жду к вечеру гостей и полагаю, что ей не стоит выезжать сегодня в город: новая власть еще не установилась, в любой момент может начаться сопротивление, даже стрельба, на что мама ахнула, а отец Фредерик сообщил, что слушал радио из Бангкока и там говорилось, что правительственные войска застряли в южной провинции. Я знал министра внутренних дел и не верил в серьезность его сопротивления. Старый миссионер разбирался в людских грехах, но ничего не понимал в политике. Я решил подбросить ему приманку.
— Я слышал, что есть какой-то перст судьбы в том, что самолет, везший нового комиссара, разбился.
— Так говорят темные люди, — возразил Фредерик.
— Но говорят. Замечательный материал для проповеди.
— Негодный материал, — ответил смиренно отец Фредерик. — Военные привезли в город кусок крыла самолета. Он прострелен из пулемета. А пулемет такого калибра был у Па Пуо, который убежал от тебя, мой мальчик.
Про крыло я не знал. Мои люди проморгали то, о чем уже знает каждая старуха в городе. Это никуда не годится.
— Па Пуо убит, — сказал я.
— Дай бог, — сказала моя мама. — На совести этого бандита было много греха. Его именем пугали детей.
— Что делают русские геологи? — спросил меня отец Фредерик. — В городе много говорят о них.
— Странно, — сказал я. — Есть куда более важные темы для разговоров.
— Ты такой информированный, Као, — вмешалась мать. — Правда, что они смотрят, чтобы не было землетрясения?
— Это русские, мама, — я старался говорить нравоучительно. — Я бы скорее поверил, что они устроят нам землетрясение.
— Не поняла, — мама наморщила напудренный лобик.
— Земля, мама, единый организм, все в ней связано. Если у нас дожди, в Австралии засуха. Если у нас дует западный ветер, над Китаем дует восточный. Если Москве грозит землетрясение, то надо выпустить его силу в другой точке Земли…