Последнее слово выпало Тараканычу, но он тут же ткнул пальцем Редькина, добавив:
— И ты тоже!
— Начинай! — крикнул Шаша Бесподобный.
Сид беспомощно смотрел на Колю, прося глазами совета. Непутяки притихли в ожидании редкого зрелища.
— Ваше химичество! — обратился Коля к Шаше Бесподобному. — Выслушайте мое последнее желание…
— Говори! — разрешил король.
— Позвольте мне перед смертью подышать чистым воздухом.
— Просьбу удовлетворить, — милостиво изрек король. — Принести сюда кислородную подушку!
Подушка была доставлена, и Коля, сунув в рот шланг, с наслаждением вдохнул живительный воздух. Он старался выиграть время, но подушка опустела, а помощи не было.
— Начинай! — приказал король, и здоровенный непутяк, взойдя на эшафот, подтолкнул Колю к Сиду.
Редькин в последний раз оглянулся вокруг, вздохнул, с сожалением взглянул на мизинец, похожий на молодую морковку, и поднес его к растерянному лицу Джейрано. Котлетоглотатель, облившись потом, закрыл глаза и открыл рот.
В тишине было слышно, как в голове у короля тикают биологические часы.
Но прежде чем Сид сомкнул челюсти, раздался хватающий за душу вопль Тараканыча.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ, в которой очень много ужасов
— Смотрите! — орал чародей, указывая за спины толпящихся непутяков. — ОНО приближается!
Все повернули головы и оцепенели.
Из мрака Мусорных гор неслось огромное огненное существо. Даже издали можно было видеть горящие угли глаз, светящуюся пасть и шкуру, охваченную синим пламенем. Чудовище приближалось молча, короткими, но мощными прыжками, заполняя пространство голубоватым сиянием. Смотреть на эту тварь было невыносимо.
Первым не выдержал Шаша Бесподобный. Он свалился с постамента вместе с креслом и устремился к Дворцу. Непутяки бросились врассыпную, давя друг друга. «Людоед» Сид охнул и, потеряв сознание, грохнулся прямо на эшафот. Тараканыч завертелся юлой, затем вспрыгнул на постамент, принял позу роденовского мыслителя и окаменел.
Честно говоря, Редькин сам был готов задать стрекача при виде жуткого зрелища. Но убежать он не успел. Над ним захлопали крылья, и Коля увидел попугая.
— Спокойствие, Николай! — крикнул Леро. — Работаем номер «Собака Баскервилей»! Быстро к воздушному шару!
Только теперь до Редькина дошел замысел друга, хорошо знакомого с художественной литературой. Узнать в чудовище волкодава было почти невозможно. Покрытый люминесцентной краской, он промчался по опустевшей площади и ворвался во Дворец. Оттуда раздался протяжный крик Шаши Бесподобного.
Тем временем Коля пытался привести в чувство толстяка. Он тряс Сида, даже бил по щекам, но Джейрано не реагировал. Тогда Коля наклонился к его уху и четко произнес:
— Кушать подано!
Сид открыл глаза, посмотрел на Редькина, приподнялся и, глядя на Дворец, прошептал:
— Опять ОНО…
Коля повернул голову и обомлел.
По крыше Дворца мчался король, преследуемый собакой. Было слышно, как стучат королевские каблуки по консервным банкам. Добежав до края крыши, Шаша Бесподобный обернулся, глянул на чудовище и с воплем прыгнул вниз, с двадцатиметровой высоты. Он ударился о плиты площади, раздался взрыв, и от короля непутяков осталась лишь дымящаяся кучка промышленных отходов.
Дизель прыгать не стал.
— Что вы стоите?! — закричал друзьям попугай. — Надо убираться, пока непутяки не опомнились!
Редькин и Джейрано кубарем скатились с эшафота и помчались вокруг Дворца, к шахте, где находился воздушный шар. Сид мгновенно устал, начал задыхаться. Коле пришлось тащить его за собой, теряя драгоценное время. Лишь когда Сид увидел бегущего сзади волкодава, он ойкнул и понесся с такой скоростью, что Редькин с трудом догнал его.
— ОНО гонится! — заорал задыхающийся толстяк.
— Это волкодав! — прокричал в ответ Коля. — Друг человека!
Ему удалось остановить Сида у шахты и успокоить его. Подбежал Дизель и лизнул Колин нос светящимся языком.
В считанные минуты они убрали плиты и увидели в глубине шахты купол «Искателя». Редькин и Джейрано спустились по ступенькам на дно; за ними, поскуливая, следовал пес. Все трое забрались в кабину.
Осталось поднять два тяжелых якоря, когда Редькин вспомнил о чемоданчике с бактериями. Он понимал, как опасно задерживаться, и все же решил попытаться спасти изобретение Дафникуса.